Честно, даже если бы Дин уловил это, услышал бы или очень тихие шаги, или слова, после которых Сэм зашел в библиотеку, или вздох ужаса и изумления, то всё равно не пожалел бы «бедного Сэма, который опять натолкнулся на то, чему не хотел быть свидетелем». На этот раз Сэм даже не вскрикнул. Позже Дин смог собрать абсолютно бессмысленные для него звуки в связное предложение:
— Черт возьми, парни, — прежде чем шаги начали удаляться, гораздо быстрее, чем приближались.
Но в тот момент Дин не замечал ничего, кроме Каса. Все его существо было сосредоточенно в их точках соприкосновения — губы, запястья, пах. Кас без малейшего колебания продолжил трахать Дина, и когда он отпустил запястья охотника, чтобы переплести пальцы, толчки не стали мягче.
Дин кончил внезапно. Вот он еще насаживается на член Каса, уверенный, что это удовольствие будет тянуться вечно, а вот уже трясется в оргазме. Его член пульсировал, сперма запачкала живот, а Кас всё равно решил продолжить. Во всяком случае, сам Дин бы об этом не попросил. Он едва ли заметил, что всхлипывает, а Кас жадно целует его. Единственное смутное воспоминание, оставшееся с того времени - то, как через минуту кончил Кас.
Они медленно пришли в себя. Кас прижимался к Дину, их пальцы были переплетены, лбы соприкасались, рты находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Через несколько бесконечно долгих секунд Кас хрипло сказал:
— Я тоже тебя люблю.
========== Достаточно ==========
Следующим утром Дин не мог вспомнить, как очутился в своей комнате. В какой-то момент, когда Кас тщательно укутывал его в одеяло, он спросил, действительно ли Сэм опять прервал их. Получив подтверждение, Дин сонно заметил, что кому-то из них, вероятно, нужно всё же принести Сэму стакан воды. Кас послушно выскользнул из постели, обещая скоро вернуться.
Дин то погружался в дрёму, то выныривал обратно. Сон постепенно захватывал его, но когда Кас забрался под одеяло и прижался к Дину, тот всё еще с трудом цеплялся за сознание.
— Он ничего не сказал по поводу увиденного, — слегка озадаченно сообщил Кас, — Даже не выглядел расстроенным. Просто поблагодарил меня за стакан воды, сказал, что как раз хотел пить, и что с моей стороны было очень предусмотрительно об этом позаботиться, ибо сам он не собирался и не собирается приближаться к кухне.
Уже наполовину спящий, Дин практически не различал слов, улавливая только интонации. Кас нежно поцеловал Дина в плечо, возвращая охотника в темноту:
— Спи, детка.
И Дин уснул.
***
Намного позже, когда весь снег растает и груз ответственности за реальную жизнь снова ляжет команде свободной воли на плечи, Дин поймет, что никогда не спал так крепко, как на этих вынужденных каникулах, когда он был отрезан от окружающего мира. Если бы за несколько недель до случившегося его спросили, как он будет себя чувствовать, если окажется запертым в бункере из-за восьмифутовых сугробов, он бы ответил что-то вроде “связанным по рукам и ногам и встревоженным”. И он бы ошибся. Чувство загнанности в угол, обрушившееся на Каса, легло на Дина словно мягкое одеяло, скрывая его от давления чужих ожиданий и ответственности за безопасность окружающих. Пока он не был вынужден сделать перерыв в бесконечной работе (защищать-охотиться-спасать), чувство вины, спрятавшееся где-то глубоко внутри, не позволяло ему в полной мере оценить редкие моменты свободы.
Этим утром Дин просыпался медленно, долгие минуты ускользая из рук сна. Когда его мысли наконец перестали разбредаться, он почувствовал, что Кас легко и мягко целует его в шею. В этих поцелуях не было ни настойчивости, ни огня. Кас не пытался что-то начать, он просто давал выход своей глубокой любви. Дин издал сонный звук, одновременно выражающий и удовлетворенность, и приветствие, и наклонил голову, утыкаясь в Каса.
— Доброе утро, Дин.
Дин что-то промурлыкал в ответ, все еще не требуя от своего сонного мозга связных слов. Кас невозмутимо согласился принять этот низкий звук за адекватный ответ и продолжил:
— Я бы принес тебе завтрак в постель, но…