Дед стоял посреди огромной бетонной площадки, на которой могла бы уместиться целая деревня, и разглядывал аккуратные ряды черных гробов – сотни, тысячи гробов, блестящая черная тьма, озаренная полуденным солнцем; в изголовьях гробов был вырезан иероглиф «дар», в ногах – иероглиф «жертва», каждый величиной с таз, а черты толщиной со щетку, а то и с человеческую руку. Позолота на иероглифах сверкала так ярко, что почти слепила. Дед знал, что управа построила эту фабрику специально для больных лихоманкой. У фабричных ворот висел парный свиток с надписью: «Согреем сердечной заботой больных закатные дни. С любовью проводим усопших до самых райских ворот». Дед прочел надпись и поинтересовался у вахтера в будке: что это за фабрика? И вахтер ответил: гробовая фабрика. Кто же ее открыл? Уездная управа. А зайти можно? Всем желающим пройти на экскурсию вход открыт! И дед шагнул за ворота и увидел сотни, тысячи гробов, черную блестящую тьму, словно по бетонной площадке разлилось иссиня-черное озеро, а блестящие иероглифы «дар» и «жертва» дрожали в озерной воде, будто золотые рыбки, будто питоны, скользящие по маслянисто-черной глади.
Дед пошел дальше и услышал монотонный грохот станков, он надвигался, словно раскаты грома в сезон пробуждения насекомых[19]. Вытянув шею, дед шагал по бетонной дороге вдоль бархана и наконец увидел вдали два больших цеха, а в них целый рой плотников, резчиков и лакировщиков. Плотники снимали со станков доски и сколачивали из них гробы, резчики украшали торцы иероглифами. Лакировщики выносили готовые гробы с резьбой из цеха на улицу, ставили на опору и красили черным лаком, вооружившись кисточками и распылителями. Когда лак высыхал, специальный работник покрывал иероглифы на торцах позолотой. А другой работник проставлял на готовых гробах цифры I, II и II – в зависимости от категории.
В цеху гробовой фабрики работа была поставлена на поток, и плотники с лакировщиками не успевали пот со лба утереть, так что на деда никто внимания не обратил, коротко глянули на него и снова принялись за дело. Дед миновал первый цех и вышел ко второму, по дороге ему встретился тот самый работник, мужчина средних лет, который проставлял на гробах цифры, дед спросил его: неужели и гробы делятся на категории?
Так и мука ведь бывает погрубее, а бывает потоньше.
