— Это я удачно зашла… — вдруг раздался голос Марты от открытой двери.
Эстер мигом вжалась в диван, стараясь не привлекать к себе внимания. Хозяйка прошла в комнату, поближе осмотрела обломки, раскиданные вещи и почерневший, ещё дымящийся паркет, пока уже спустившийся Арлен пытался как-то придать устойчивости поднятому столу и при этом не развалить его до конца.
— Тут пол неровный, — зачем-то тихо заметил он. — Рано или поздно это должно было случиться.
— Хорошо, стол я всё равно выбрасывать хотела… — подавленно, словно ещё не определившись в своих чувствах, пробормотала Марта. — Но паркет!
— Да, с ним неловко вышло…
— Это ты называешь неловко?! — вдруг ощутимо разозлилась она.
Под её напором маг даже содрогнулся, отвёл взгляд куда-то к окну.
— Его вполне можно перестелить, тут совсем немного…
— Знаешь ли, все эти ваши мастера частично ничего не делают!
— Марта, соседи спать ложатся, а мы тут и так нашумели, — ещё тише, чем прежде, начал было Арлен, но хозяйка вдруг жестом оборвала его неуверенную просьбу:
— Завтра поговорим, — раздражённо, но всё равно весьма сдержанно согласилась она, кинула быстрый взгляд на притихшую больше нужного Эстер и ушла на лестницу, предварительно захлопнув дверь.
В наступившей тишине было слышно шаги хозяйки до самой её комнаты на первом этаже. Как только захлопнулась дверь и там, Эстер всё-таки решилась поднять взгляд. Арлен к тому времени наконец смог придать столу достаточно устойчивое положение и теперь просто молча смотрел на весь посеянный хаос. Выражения лица девушка разглядеть не могла: света от двух ламп не хватало, так ещё и растрепавшаяся во время всей этой беготни чёлка кидала размытую тень. Эстер попыталась найти взглядом Тильда, но звероящер снова куда-то пропал. Судя по обострившимся в тишине шорохам, что-то разыскивал под кроватью. Девушка снова неконтролируемо всхлипнула, подтянула к груди коленки, обняв их руками и так и застыла на своём месте на диване.
— У тебя теперь будет из-за меня много проблем? — зачем-то тихо спросила она.
— Что? — очнулся маг, поднимая на неё взгляд.
— Ничего… Так, сама с собой. Извини.
Он ничего не ответил, только отшатнулся от стены, присел на колено около вывалившихся из ящиков вещей, поднял куртку, но отложил в сторону, убедившись, что вещь безнадёжно испорчена. Тильд вынырнул откуда-то из-под кровати с шестерёнкой в пасти, положил деталь рядом с остальной грудой и бросился собирать другие раскиданные по полу мелкие вещицы, пока его хозяин разбирался, что ещё из того, что побывало едва ли не в самом эпицентре пожара можно сразу выбросить. Эстер тихонько поднялась с дивана, нерешительно подошла ближе.
— Могу я… помочь?
Язык едва шевелился.
— Не думаю. Иди к себе, — разбирая наполовину сожжённые бумаги, книги и материалы, всё так же тихо и бесцветно ответил Арлен.
Эстер, однако, уходить не стала, наоборот приблизилась, опустилась на пол, на колени, присмотрелась к груде обломков. Были вещи очевидно испорченные, но были и такие, насчёт которых у Эстер находились сомнения. Немного порывшись среди не годных больше вещей, она вытащила из-под них длинную низкую шкатулку с разбитым витражом на крышке и филигранью по бокам. При падении также погнулись металлические ножки с одной стороны, почернели с одного угла нежно-голубые деревянные стенки.
— Это что? — поинтересовалась она, не знаю, кого стремиться отвлечь: себя или его.
Он повернулся на голос. Во взгляде Эстер успела уловить мимолётное удивление: он, кажется, ожидал, что девушки в комнате уже нет.
— Подарок от Литы Саюле на день рождения, — приглядевшись, после долгой паузы ответил Арлен. — Она много жаловалась, что ей негде хранить заколки и грим.
— А… А что он делает у тебя?
— Да какая уже разница, где ему быть? Но если так интересно… Вот, — он поискал в уцелевшей, но подпалённой с угла картонной папке лист бумаги и передал его Эстер, — не успел доделать.
Девушка отложила шкатулку, взяла лист. На бумаге был эскиз той самой шкатулки, а сбоку незнакомым почерком нашлись несколько указаний насчёт материалов и возможных изменений. Витраж на крышке оказывается изображал силуэт девушки на фоне солнечных лучей. В остатках мозаики из стёклышек на крышке шкатулки этот рисунок ещё можно было угадать. Странным решением показались, правда, прижатые к крышке прозрачным цветным стеклом колоски, теперь торчащие вбок из-под застрявшего не на своём месте под рамкой осколка. Эстер снова посмотрела на эскиз, попыталась представить, как бы выглядела эта шкатулка на конец всех работ. «Ей бы наверняка понравилось…» — впервые с неподдельной горечью подумала девушка, откладывая и эскиз, и шкатулку в сторону.
