Ответа снова не было. Лейтон подождал ещё полминуты, шумно вздохнул, демонстративно полез в тумбочку, специально громко открыв ящик и также громко им хлопнув. Сосед, однако, явно занервничал, не зная, принимать ли угрозу всерьёз. Лейтон, кряхтя, дотянулся до тапка, швырнул им наугад куда-то в дальний угол. Подошва звучно шлёпнула в стену, и тапок отскочил на пол.
— Ладно, ладно… Тихо, — сонно огрызнулся маг. — Ну, всерьёз. Только это невозможно, какое тебе дело?
— А если я найду способ? — после долгой паузы снова поинтересовался тёмный маг.
— Найдёшь — скажешь. А сейчас… а сейчас спокойной ночи, Лейтон.
Снова наступила тишина. Переступила с лапы на лапу Торна на изголовье кровати, выдёргивая из дерева засевшие слишком глубоко когти.
— Спокойной ночи… — угрюмо ответил Лейтон, возвращаясь к проблеме удобства и сна.
Но память всё равно упорно перебирала книги в различных разделах библиотеки Деврекса.
— Эстер, будь готова к тому, что завтра я тебя утащу прочь!
Саюла ворвалась в столовую, выпалив эту фразу и тут же упав на место за столом. Она слегка опоздала.
— Ты Марту, главное, предупреди, — хмыкнула в ответ Эстер, ставя перед девушкой тарелку.
— Да она своим криком уже даже соседей через улицу предупредила, — заметила с кухни Марта.
— Вот видишь? — заулыбалась Саюла. — Марта совсем не против того, что я тебя снова украду.
— Да она даже за…
— Не делайте из меня тирана, выживающего девочку из дома! — возмутилась хозяйка.
Саюла снова рассмеялась, хитро глядя на с самого утра хмурую Литу. Признаваться, что именно её не устраивает, девушка не хотела, чем весьма беспокоила подругу.
Неделя прошла незаметно и очень тихо. Единственным ярким событием за прошедшее время стало ещё одно посещение дома герцога, где Эстер феерично провалила всё, что только можно, просто в споре затеяв драку с сыном садовника. Рагдар, конечно, знатно повеселился, разнимая «детишек», но управляющий девушку брать в штат прислуги отказался. Эстер унывать не стала: всё равно Саюла уже сообщила, что среди её знакомых нашлось несколько вполне подходящих ей вариантов и обещала показать всех, но только после премьеры. После установки декораций режиссёр не отпускал ни одну из трупп с репетиций, так что времени у девушки оставалось не сильно много.
По дому работы было совсем мало. Самым тяжёлым из того, что успела ей поручить Марта, было мытьё лестницы. А так всё посуда, пыль, пробежки до рынка за продуктами, а время от времени Эстер всё-таки начала присоединяться к готовке. Хозяйка трезво понимала, что это не дело, что почти взрослый человек совсем не смыслит в кулинарии. Эстер же кухни даже побаивалась, сдерживая свою тягу поэкспериментировать, так как опасалась, что испортит всё, чего только дотронется. Да и Марта словно ревновала. Конечно, хозяйка на кухне должна быть одна, но что делать — начали, надо бы и заканчивать. Начали, правда, напряжённо. Особенно напряжённым был момент, когда Саюла незаметно после обеда поймала Эстер в холле, передать ей найденную в тарелке пуговицу от её платья. «Скажи спасибо, что не Кёрн», — усмехнулась она при этом, а Эстер стала тщательней следить за тем, что попадает в кастрюлю.
А Кёрн ещё успел показать себя, но и Эстер потихоньку училась на него не реагировать. Получалось плохо, один раз чуть не дошло до рукоприкладства, рядом вовремя оказался Ренгер. Перед стариком девушке было немного стыдно, а вот её оппоненту похоже не очень, но в его присутствии задирать Эстер он перестал, только презрительно фыркал. Она же потихоньку размышляла над другой проблемой: ну вот устроится она на другую работу наконец-то, а жить-то где? Всё у Марты? Аренда кусается, однако, а ещё месяц до первой зарплаты хозяйка наверняка её бесплатно держать не будет. А первую зарплату Эстер уже планировала отдать за новую одежду, которую наконец-то принесла из ателье Саюла. На примерке девушка больше смотрела не на обновку, а на себя. Времени-то прошло всего ничего, дней десять, не больше, как она поселилась у Марты и вынужденно перешла на регулярное питание и здоровый не менее регулярный сон, а какие метаморфозы. Пропали нездоровая худоба, бледность, меньше заметна стала подростковая угловатость, лицо слегка округлилось, даже ярче стали глаза. «Ещё б роста прибавить, эх… И груди» — мысленно вздыхала Эстер, глядя на своё слегка незнакомое уже отражение. Лет на девятнадцать-двадцать оно уже не выглядело, на что девушка даже не знала, как реагировать — радоваться или не очень. Но изменения ей нравились.
