Сны хрустальных китов полностью

— Нет. Сам предмет рукописи весьма любопытен. Вы ведь как-то увлекались легендами, если мне память не изменяет? — Господин Свойтер лукавил. Память у него была отличной. — Так вот, одна юная особа попросила меня заняться её работой в духе древних сказок. Только пока никакого духа я совершенно не чую. Да и сюжет, скажем, не слишком сказочен. Значит, история идёт об одном Сартийском княжиче. Точнее сказать, о знаменитом Эрителе. Вам ведь известно, что по рождению он не принадлежал к высокородному семейству? Так вот, моя знакомая попыталась на основе документов и разных сторонних источников воссоздать, пусть даже со многими допущениями, его биографию до того, как он стал сыном князя.

— Мне стало любопытно. — Фраза никак не сочеталась с равнодушной ленцой, с которой доктор развернул салфетку и неспешно расстелил её на своих коленях, посматривая при этом на приближающегося с его заказом подавальщика. — Вас не затруднит зачитать хотя бы несколько строчек?

— Отчего же? С радостью. Оговорюсь сразу: из меня не очень хороший чтец. Внучка утверждает, что моя монотонная речь является прекрасным средством от бессонницы. Так что, доктор, держитесь и не усните! Хм… ещё одно…

— Ох, не хотите — не читайте! — немедленно пошёл на попятную Кримс, приняв многочисленные оговорки друга за деликатный отказ.

— Нет, нет, вы всё неправильно поняли! — Иногда и у дружбы с полувековой выдержкой случаются осечки. — Просто я уже столько всего исправил… Уйма стрелок и прочего…

— Читайте, как есть. Как написано, — посоветовал доктор. — Начните, а там разберёмся, что к чему.

— Что ж, — вздох редактора вышел тяжёлым, но продолжил он довольно бодро. — Итак…

«Младенец не закричал, только слабо пискнул и замолк, молотя по воздуху вымазанными кровью ручонками. Пришлось повитухе развернуть его и несколько раз слегка шлёпнуть по попе — верный способ, чтобы новорождённый начал дышать. Приподнявшая на локтях, бледная, как побеленная стена за ней, мать попыталась рассмотреть, что творят с её дитятком, но широкая спина тётки перекрыла ей весь обзор. А там и силы оставили женщину, и она со стоном вновь опустилась на подушки».

— Хм, бледная, как побеленная, — задумчиво протянул доктор.

— Исправил, — тут же подхватил его мысль господин Свойтер. «Приподнявшись на локтях, мать попыталась рассмотреть, что там творят с её дитятком…» Так тоже не пойдёт. «Приподнявшись на локтях, мать попыталась рассмотреть за широкой спиной тётки, как там её дитя. Цветом её лицо не отличалось от побеленной стены». Уже лучше, хотя далеко от идеала. Так. «Новоиспечённый отец тоже заволновался. Раньше он никогда не присутствовал при родах, но всё равно смог понять: что-то не так. Отпустив руку жены, мужчина вскочил со своего места, но был остановлен истошным воплем. Младенец, наконец, понял, что от него требуется и громко принялся расправлять лёгкие. Повитуха улыбнулась, но отцу показалось, будто то была улыбка вовсе не радости, а облегчения».

— Криво, — покачал головой Кримс.

— Кто из нас правит: я или вы?

— Простите. Но я бы переформулировал предпоследнее предложение.