Сны хрустальных китов полностью

— Не знаю, не знаю. Имя — это первое слово, на которое учится реагировать ребёнок. Оно сопровождает человека всю жизнь, и многократное его повторение устами других людей словно бы выбивается в черепе, становится частью крови, частью выдыхаемого воздуха, частью мыслей и поступков. Я говорю не о мистике, а о доказанных наукой фактах. Вы читали недавнюю статью в журнале «Линия ума»? Там приводят исследования одного Шавейского врача… Вам ведь известно, что у шавейцев принято давать два имени — одно «явное», которым пользуются все, а другое — «скрытое», о нём знают лишь ближайшие родственники. И когда подросток достигает половозрелости, только тогда он может раскрыть своё подлинное имя всему миру. Так вот, замечено, что очень многие из них предпочитают оставлять именно «явное» имя в обиходе даже по прошествии нескольких лет. Потому что оно чаще звучало, произносилось большим числом людей, и стало более комфортным для слуха.

— Вот-вот, комфортным. Но, это, простите, и собака на кличку реагирует. А уж назову я её Злыдень или Мармеладка — злее или слаще её характер не станет, — возразил редактор. И уже с большим неудовольствием продолжил: — Не думаю, что именно имя повлияло на судьбу сартийского княжича. А если и повлияло, то уж точно — не в первую очередь.

— Да уж, да уж, — закивал Свойтер. — Позвольте, я продолжу.

И погрузился опять в извилистые линии букв:

«— Поймать бы этих девиц, — вслед за ним зло прошипела Майетолль. — Мы из-за их предсказаний чуть с ума не сошли. А, кроме того, теперь каждый встречный норовит что-нибудь такое ляпнуть, вроде: «Крепись, дорогая, с таким-то дитятком тяжко верно». И ведь, сколько я не говорила, что Фабийолль абсолютно здоров и крепок, ничто не действует».

— Нет, так не пойдёт. Если она собралась писать пародию, одно дело, но совсем другое, если есть претензия на старину. А в те времена таких выражений не употребляли. «Сон, мой, матушка больше не крепок. Тоска-тревога одолела, когда услышала я предсказание это. Каждый встречный своим долгом считает о нём помянуть. «Тяжко тебе, милая, с дитятком со своим. Но ты не кручинься, сил попусту не трать». Никто к нам домой заходить не хочет, будто у нас зараза какая завелась. Даже Левиёлль, что раньше дни напролёт у нас просиживала, на все приглашения отвечает отказом.

— Жрицы никогда не ошибаются, — мрачно глядя на копошащегося в её руках внука, парировала старуха. — Таково уж их наказание, чтобы ни сказали — всё правда. Да только пророчество то или предупреждение, не понять мне. Но знаю, кто точно скажет.

— Матушка… — взмолилась Майетолль. — Ты же не пошлёшь нас к тому полоумному?

— Он вовсе не полоумный. Уж нормальнее тех, кто своему сыну такое имя дал, — огрызнулась старуха.

— Что за полоумный? — не понял её зять».