«Старец Вайлех оказался вовсе не так стар, да и на ненормального не походил. Его уединённое жилище было чисто прибрано, хотя и заставлено множеством вещей, будто без всякой системы или порядка. Несколько огромных сундуков, стоящие пирамидой один на другом, накрывала разноцветная рогожка, а под потолком парила сложная конструкция из перьев, палок и, как надеялся Тейлус — все же животных костей. За неплотно задёрнутой шторой гость смог рассмотреть уголок кровати, а большую часть светлицы, как и положено, занимала побеленная печь и стол с лавкой.
Неугомонная тёща уговорила-таки их с Майетолль сходить к ведуну. И хоть путь предстоял не близкий, но перечить старухе супруги не стали. Лучше один раз уступить, чем всю оставшуюся жизнь выслушивать упрёки от этой карги. К тому же, хотя оба не верили ни в пророчества, ни в «связь с Эхом предков», им стало интересно выслушать приговор Вайлеха. Поговаривали, что до того как податься в ведуны, он две дюжины лет был лекарем в столице. Пусть посмотрит на Фабиойлля, и скажет, наконец, что с ним всё в порядке. Если знакомых не могли убедить слова его родной матери, может, хоть вердикт ведуна заткнёт злые языки.
— Дайте его! — Едва муж с женой пересекли порог добротной избы, приказал Вайлех, ткнув пальцем с длинным ногтем в плетёную корзину за спиной у Тейлуса.
— Доброго здравия вам, мудрый, — попытался соблюсти приличия тот. Но ведун не обратил на приветствие никакого внимания:
— Дайте, — лишь повторил, и от тона его голоса у Майетолль побежали по спине мурашки.
Хоть и выглядел Вайлех довольно благообразно: коротко пострижен, с заплетённой в косу бородой, в чистой рубахе и портках, — но женщине немедленно захотелось развернуться и убежать».
— Неужели ведун должен быть обязательно заросшим и грязным? — вслух пустился размышлять доктор Кримс. — И я нахожу некоторое несоответствие в описании. Благообразный, но с длинными ногтями. Вполне нормальный, но женщине от его вида страшно стало.
— Не от вида, а от голоса, — поправил редактор. — Вы весьма невнимательны, мой друг. И, вообще, прекратите меня перебивать, иначе мы так и застрянем в предисловии, а до основных событий истории так и не доберёмся. А мне, между прочим, к девяти надобно быть дома.
— Иначе госпожа Свойтер лишит вас ужина? — вернул сдачу за прошлую шпильку Кримс. — Не беспокойтесь. Как говорил мой преподаватель патологической анатомии: у человека не могут одновременно хорошо работать язык и уши. Поэтому закрываю рот и напрягаю слух. Продолжайте.
— Кхм-кхм! — с недоверием косясь в сторону доктора, попытался отыскать нужную строчку господин Свойтер.
Света становилось всё меньше, но зрение редактора почти не пострадало от кофеина и возраста. Если и надевал он очки, то больше для солидности, чтобы не щуриться, чем из-за острой необходимости.
