Когда половина пирожного исчезла внутри редакторского чрева вместе с третью чашки кофе (он уже не мог сказать, какой по счёту), чтение было возобновлено. К тому времени густо-медовое небо вылиняло до холодной синевы на горизонте, по краю обрастая мелкой порослью звёзд. Стало заметно холоднее, но «Ленни» работал вплоть до одиннадцати вечера, так что друзьям было предложено переместиться с летней веранды в помещение кафе. Но доктор покачал головой:
— Благодарим за приглашение, но если вы не против, мы лучше останемся здесь. Свежий воздух особенно полезен для стариков.
— Тогда я принесу фонарь, — согласился всё тот же подавальщик. Сегодня он выступал в роли духа-хранителя для обоих приятелей, не иначе. — Читать в темноте вредно всем, не зависимо от возраста.
Фонарь был принесён, Глаз Птицы лениво дополз до колокольни ратуши и присел отдохнуть на её шпиле. У редактора затекли ноги, и он попросил дозволения немного пройтись. Прогулка, впрочем, не заняла и двух минут. Переполненный кофе и взбитыми сливками, господин Свойтер предпочёл не слишком отдаляться от столика. Ещё раз пересчитав страницы, и совершив в голове несколько простейших математических операций, он с чувством сделал несколько глубоких вздохов, икнул-рыгнул и погрузился в рукопись:
— «Путь до пещеры занял больше времени, чем рассчитывал Тейлус. В одиночку он, и в правду, одолел бы его за день, но ребёнок требовал постоянного внимания и частых остановок. Из опасения, что Фабийоллю в любой момент может стать хуже, отец едва ли не каждые полчаса кидался к корзине, прикреплённой к спине Толокна. Но малыш почти не капризничал и даже пару раз поел, чем подкрепил уверенность Тейлуса в правильности своего решения.
Пока всё происходило именно так, как предрекал ведун. То ли в последнем ливне вылились все небесные запасы воды, то ли Птица смилостивилась, но редкие облака проносились мимо, не собираясь в стада туч. Ветер дул в спину, не меняя направления, словно подгонял Толокно и его хозяина.
Так без приключений они добрались до подножия священной горы и без каких-либо усилий начали свой подъём. Фиастра обращалась к морю резкими обрывами и глубокими провалами, но другой её склон был полог и испещрён множеством троп. По одной из таких дорог и последовал Тейлус со своим драгоценным грузом. Но как бы сама Мать-гора не берегла их, как бы ветер и солнце не старались им помочь, а все же вскоре и сам путник, и его ослик настолько устали, что уже не могли бодро шагать по камням. Вот она — пещера, виднеется за очередным поворотом серпантина, но сил просто не осталось. К тому же день давно сменили сумерки, а двигаться в темноте Тейлус опасался.
