Сны хрустальных китов полностью

— Без комментариев, — в свою очередь засмеялся Свойтер. — «Слёзы не успели иссякнуть, когда небо прорезал огромный силуэт. Слишком плотный, чтобы быть тенью и слишком большой для пролетающей мимо птицы. Путник не поднял головы, а потому слишком поздно заметил опасность». Нет, это то тоже надо подправить. Как бы выразиться… — редактор закусил кончик ручки, напрягая не только серые клеточки, но и все лицевые мышцы. — Придумал! «Если бы путник поднял голову, то вовремя заметил опасность, но тень оставалась невидима для него до тех пор, пока не спикировала вниз, превратившись в громадную тварь. В свете наливающегося месяца её шкура поблёскивала металлом; огромные когти подхватили корзинку с телом ребёнка и, не успел Тейлус опомниться, как похитительница снова взмыла в воздух.

Лишь когда тень снова превратилась в едва различимую точку в вышине, страх волной захлестнул беднягу. Он замер на месте, вжавшись всем телом в холодный камень, но первая волна схлынула, а за ней пришла вторая — уже не ужас, а злость. Его мальчик, его Фабийолль! Тейлус вскочил, словно кто-то дал ему хорошего пинка, и помчался в том направлении, в каком скрылась неведомая тварь. Ноги сами несли мужчину, так что он несколько раз чуть не упал на резком повороте. Сердце билось о рёбра, как запертый в бочку поросёнок, глаза вытаращились сами собой, вылавливая из пейзажа лишь отдельные фрагменты. О Толокне хозяин и вовсе позабыл, оставив ослика на растерзание местным волкам и диким кошкам».

— Пинка, — почти по буквам произнёс доктор. — Словечко из рыцарских романов позапрошлого века. Да… теперь я понял, что мне напоминает этот рассказ. Когда-то в одном журнале, каком точно — не помню, напечатали отрывок из похожего произведения. В предисловии было указано, что задумка пришла к автору во сне. Хотя поверить в столь продуманные сны сложно. Но суть не в этом, а в том, что герои романа были совершенные чудаки, всё время делали странные вещи, совершали так называемые «подвиги» и частенько вот также неслись куда-то, разинув рот и вытаращив глаза. Хм… и осёл там, кстати, тоже имелся.

— Не знаю насчёт ослов, но этот журнал назывался «Литера». Мне в нём больше нравился раздел с историями от читателей. Иногда такие перлы выискивались, я диву давался. А вся эта историческая макулатура… Только те, кто не знаком с классической литературой могут считать её возвышенной. Но наши предки не брезговали описаниями не только пошлостей, но и откровенных извращений, сравнительно недавно научившись хоть как-то маскировать их изысканными выражениями. Но для современного произведения слово «пинок» абсолютно недопустимо, вы правы. Что ж, снова придётся исправлять по своему разумению. Встречу мадмуазель Вердетт, надо будет сделать ей пару замечаний.

— Только не будьте слишком строги, — предупредил друга Кримс. — Вам известно, как порой глубоко ранят слова критики, пусть и произнесённые исключительно для совершенствования авторского стиля. Тем более, милых дам, тем более, дам юных.