Бесконечно смертельная цепочка жизненных формообразований. Не знаю, сколько Кристина собрала сегодня исследовательского материала, но его должно хватить на целый медицинский трактат о спасении мира.
Десять километров стены от входа в одну сторону. Еще Десять – в другую. А потом вглубь по Главной аллее. В этой части города когда-то еще был стадион, собиравший тысячи восторженных зевак, и Центральный универмаг.
Теперь все безнадежно заросло подгнившим мхом, а местами и непроходимым кустарником. И особенно это чувствуется во двориках бывших жилых построек.
…А ведь тридцать лет назад, и я жила в одном из них. Высоком доме с колоннами в шесть этажей. В большой квартире на верхнем этаже с занятным узорчатым балконом. И каждую весну мама сажала там петунии сливового цвета с резким и пряным ароматом. А ее долговязая девчонка, откликающаяся на имя Анюта, была настоящей грозой района. Устраивала драки во имя справедливости. Гоняла мальчишек, что вытаптывали клумбы. Проводила литературные чтения, обязательные для местной детворы, что были значительно младше нее. А кто уклонялся от такой воспитательной дружбы, сразу оказывался на «исправительных» работах по уборке парадной. Сказать честно, Анюту недолюбливали все.
И вот спустя столько лет, когда ее имя стерлось в послевоенной человеческой истории, судьба шутливо распорядилась вернуть ее в тот двор с петуниями и литературными посиделками, которые затаились так глубоко в ее памяти…
И теперь она стоит, точнее я стою и пытаюсь даже не вспоминать про эту девчонку-оторву, за которую мне так стыдно. Даже дома вокруг до сих пор молчаливо обижены. Еще раз оглядываюсь по сторонам. Первые этажи глухо забиты. Верхние просто сгорели. А наш узорчатый балкон обвалился, оставив от своей бетонной конструкции лишь штырь, торчащий из заплесневелой стены. Весьма жалкое зрелище.
«Эй, нашла что-нибудь интересное?»
От размышлений меня отвлекает Матвей, самый юный член нашей экспедиции, а это значит, совершенно уже не знакомый с прежним дворовым миром и цветочными балконами…
Отрицательно мычу ему в ответ и поспешно удаляюсь с разрушенного двора моего странного детства на усеянный трупами проспект Героев…
Вчерашний проспект Героев сегодня можно пройти за час. Еще нам предстоит исследовать стадион и разбить палатку на Фонтанной площади. В нескольких кварталах от городского Пролетарского парка.
Ночевать внутри каких-либо помещений мы не рискуем. Слишком большая концентрация гнили в воздухе и высокая вероятность встретить непрошенных гостей, о которых мы пока можем только догадываться.
На площади же, наоборот, все на виду. И мы, сменяя караул, дежурим так всю ночь по двое. И я опять с Матвеем в паре. Прямо какой-то знак свыше. И только не понятно, от кого. Да и зачем.
Матвей так сосредоточенно поджаривает гусениц на костре и смешно мотает больше не кудрявой головой из-за надоедливого дыма. Ведь волосы всегда сбривают перед экспедицией. И моих подавно нет. Только мягкий округлый ежик. А в предрассветном силуэте Матвея угадываются характерные восточные нотки, нетипичные для наших краев. Крупный нос с горбинкой, густые брови и некогда шикарная шевелюра выдают его смешанную кровь. А ведь человек нового государства – всегда с бледной кожей, неглубокими серыми глазами, белесыми бровями и ресницами. Такой славянский тип в почете. И пока Матвей так аппетитно хрустит гусеницами, я задаю неудобный вопрос о его носе.
И да, с ним становится все ясно. Его мать, дабы уберечь от лишних расспросов, в графе «отец» указывает соседа-плотника по бараку. А оказывается, плотника и близко не было, пока рьяные клетки образовывали новую жизнь. Но сейчас это не так уж и важно. Зато отец-плотник – это почетно и идеологически перспективно.
Я тоже принимаюсь за гусениц. Ведь мы – последняя дежурная пара этой ночью. Через час мы разбудим остальных и поднимемся к стадиону.
Полвека назад это было самое крупное сооружение на материке. Величественное и помпезное, оно вмещало несколько десятков тысяч любителей хлеба и зрелищ. И оно прекрасно справлялось со своей функцией. Основатели потом не раз жалели, что пришлось отрезать такой важный элемент инфраструктуры в зараженные районы. Но тогда выбирать не приходилось. Паника и риски не справиться с эпидемией сыграли свою роль.
Прошли годы, и теперь мы возвращаемся с заданием исследовать стадион на предмет пригодности к дальнейшей эксплуатации и степени зараженности. Поэтому сегодня нас ждет долгий день.
А пока есть время насладиться видом огромной бетонной площади с аляповатым фонтаном и лавочками без функций.
«Матвей, только тс-с…! Побережем сон товарищей, ведь у них в палатке так по-утреннему тихо…»
