Собрать нехитрый скарб было минутным делом. Единственное, что ее беспокоило, так это то, что она совершенно не знала, куда направиться, выбравшись из города. Первой и далеко не самой умной идеей было вернуться к морскому берегу, туда, где она впервые ступила на красный песок Теры, забраться в пещеру и ждать, когда снова откроется Дверь-Между-Мирами. Но это могло произойти когда угодно: через день, два, через неделю или месяц. А у нее был только вестал Анжея. Последние месяцы Милия запретила себе думать об этой вещице, лежащей на самом дне шкатулки с драгоценностями, потому что автоматически вспоминала ее хозяина. Воспоминания причиняли боль и делали ее уязвимой, а тогда ей нельзя было раскисать, как, впрочем, и сейчас. Сейчас особенно. А скольких уговоров, обещаний, льстивых улыбок и многообещающих взглядов стоило Милии уговорить дан Глиссу вернуть ей вестал. На память о том, как она попала в этот мир, сказала она тогда лорду.
«И о человеке, который привел в этот мир», – тут же отозвалось сердце и умолкло под осуждающим взглядом разума.
Как ни крути, а в Сойл придется-таки ехать, но самой, без сопровождающих, так сказать, лиц. Так будет лучше. Так – незаметнее. И Солар нужен тоже. Чтобы помочь ей вернуться домой и…
«Просто нужен», – шепнуло сердце.
Оружейная улица, которую назвали так из-за разместившихся на ней нескольких десятков оружейных мастерских и кузен, находилась в самом углу ремесленного квартала и служила своеобразной границей, отделявшей квартал от трущоб, или Веселого города, упиравшегося в окружающую Роккиату стену. Один из первых королей Леантара расположил оружейные мастерские на отшибе для того, «чтобы стук молотов о наковальни не отвлекал от забот о благе государства». Все эти Кожевенные, Сапожные, Ткацкие, Стекольные, Швейные и прочие улицы, окружавшие богатые кварталы с Белым дворцом в центре широким кольцом, и составляли ремесленный квартал. Люди в нем жили простые, нравы не отличались строгостью, и разговоры велись чуть свободнее, несмотря на шныряющие в толпе любопытные носы полицейских шпионов и мелких доносчиков. А что взять с захмелевшего мастерового? И ремесленники шутили: «Коли лорд не слышит стука молотов, ему не услышать и того, как его любит простой люд».
Чтобы не плутать по незнакомым и плохо освещенным улицам, Милия дала леант возчику, гордо восседавшему на высокой, видавшей виды коляске, запряженной маленькой гнедой лошадкой, и тот привез ее прямо к дверям «Мечника». Над кабачком красовалась вывеска с изображением толстого краснощекого детины в нагруднике, держащего в одной руке меч, а в другой – пузатую бутылку. Рядом с вывеской на крюке, поскрипывая, болтался масляный фонарь. Пятно света перемещалось, и казалось, что детина с вывески ухмыляется и пьяно косит глаза.
– Что ж ты, красотка, оробела? – раздался позади выбравшейся из коляски Милии голос возчика, который тоже решил зайти в кабачок. – Иди, не бойся. Люди здесь мирные, плохого зря не сделают.
Подхватив девушку под руку, он вошел внутрь.
В большое полуподвальное помещение вели четыре широкие ступени. Лампы на стенах чадили, разрисовывая и без того закопченный потолок новыми извивами дымных струй, которые постепенно втягивались в зарешеченное отверстие. Запах горящего масла смешивался с запахами вина, жаркого и распаренных человеческих тел. Гудели голоса ждущих за длинными деревянными столами посетителей, слышались обрывки песен, визгливый смех девиц легкого поведения и чей-то хохот. То тут, то там раздавались крики: «Хозяин, вина!» – ударялись друг о друга кружки, взад-вперед по залу бегали служанки с подносами, за одним из столов подвыпивший музыкант терзал струны инструмента, похожего на длинную домбру, и пытался что-то петь. В общем, веселье было в самом разгаре.
Милия спустилась по ступенькам, прижимая к себе перекинутую через плечо под плащом сумку. Перед уходом девушка переоделась в свою старую одежду, чтобы не слишком бросаться в глаза, да еще потому, что считала ее чем-то вроде талисмана, как и вестал Солара, который приятно холодил кожу на груди. Милии нужна была поддержка, даже такая. Оглядев зал несколько раз и не найдя среди присутствующих Шеама, она уже было совсем пала духом, да и возчик куда-то испарился, как подошедший незаметно паренек лет шестнадцати коснулся ее плеча и тихо спросил, не желает ли госпожа пройти в место поспокойнее. Милия кивнула и пошла за юношей в конец зала, где обнаружилась широкая деревянная дверь, ведущая в еще один зал, поменьше.
Там было заметно чище и тише, столы накрыты скатертями, пахло цветами и чем-то вкусным. За столами сидели прилично одетые молодые люди, разговаривали, ели, пили, смеялись…
