Милия стояла, опершись на лестницу, смотрела на Шеама, Гелера и близнецов и гадала, чем она могла заслужить таких товарищей. Особенно Шеама. Рисковать жизнью ради практически незнакомого человека! Во всем этом был скрытый смысл, который она никак не могла уловить. Все складывалось как в книжном романе, где главному герою всегда удается ускользать от врагов благодаря неожиданно появляющимся полезным людям. А этот дух авантюризма, постепенно вытесняющий присущий каждому живому существу инстинкт самосохранения? И ведь в самом деле – не страшно. Кто бы мог подумать, что она когда-то была счастлива своей обыкновенной жизнью?
«Расскажи это кому другому, детка!»
– Прощайте, – произнесла Милия.
– Прощай, – хором отозвались парни, как будто полдня репетировали.
– Да хранит тебя Священная сила, Соноран, – добавил Шеам и обнял.
– И тебя, – улыбаясь, ответила девушка: уж очень он сейчас походил на рыцаря-джеддая, и ей было немного горько, как будто она оставляла брата.
– Когда подниметесь, закройте погреб и с часок побудьте в доме. Это для крысеныша, что следит за мной. Потом пойдете. Дверь не запирайте. И пошумите слегка, – велел Лаксам.
– Удачи, – пожелал Гелер.
– Идите, идите, рыцари, – съязвил Лаксам.
Прощальный взгляд Шеама, неловко теребящего карман куртки, куда девушка, несмотря на молчаливый укор, сунула нитку жемчуга, и крышка погреба над головой девушки закрылась. Лаксам снял с крюка лампу и, подойдя к полкам справа от лестницы, запустил руку куда-то за кучу тряпья. Что-то щелкнуло, заскрежетало, и часть стены вместе с полками подалась вперед, открыв зазор. Лаксам пролез туда, унося с собой лампу, и Милия ничего не оставалось, как последовать за ним. Спустя минуту стена стала на место, намертво закрыв проход.
Лаксам тем временем сменил масляную лампу на коэн – маленькую клетку, похожую на птичью – а лампу оставил в нише. Одного взгляда на коэн хватило, чтобы в центре клетки засиял шар из света, и Милия почувствовала слабое дуновение теплого ветерка на своем затылке. Нет, не от коэна, его свет совсем не грел, от того, что это она его зажгла, опередив Лаксама. Тот хмыкнул и пошел вперед по коридору, конец которого терялся в непроглядной темноте.
Некоторое время шли молча; Лаксам с коэном впереди, Милия следом.
– Как вышло, что никто, кроме вас, не знает об этом коридоре? – спросила она.
– Не знает, верно, – подтвердил Лаксам. – А сам я узнал о нем случайно. Это было… очень давно, в другой жизни.
После того, как закрылась дверь тайного хода, Лаксам вдруг изменился. Он перестал коверкать слова, как подмастерье, во всяком случае настолько, насколько позволяли выбитые зубы, изменились интонации голоса. В нем стало больше силы, уверенности, проскальзывали властные нотки.
– Кто вы, Лаксам? – рискнула спросить девушка.
– Теперь, пожалуй, никто. Это расплата за дружбу отца. Что ж, утешает то, что мне хотя бы оставили жизнь. Правда, когда я оказался на улице, без гроша в кармане и совершенно один, мне хотелось разделить его участь. А до всего этого я служил помощником архивариуса, вот тогда-то мне и попался на глаза старый план Роккиаты, еще до первой грызни с заморскими княжествами, когда в Союзе состояли девять, а не шесть корон, как сейчас. Роккиата тогда стояла ближе к морю, была не такой большой, но имела сносную гавань и порт, а там, где сейчас растянулся город ремесленников, с южной стороны, стоит ряд башен, соединенных стеной. Так вот этот коридор был тайным ходом из одной из башен на случай осады. Он ведет на побережье. Потом началась эта заваруха с заговором, и я припрятал план, так, на всякий случай. А теперь это мой хлеб. В Роккиате всегда есть люди, которым нужно исчезнуть, как…
Лаксам остановился так внезапно, что Милия едва не ударилась подбородком о его макушку. Мужчина повернулся и сунул коэн прямо в лицо девушке.
– В чем дело?! – опешила она, пытаясь отвернуться от яркого света, бьющего прямо в глаза.
– Силы небесные! – прошептал Лаксам. – это рука Судьбы…
«Господи! Еще один помешанный на мою голову!»
– Когда-то, – глухо проговорил он, убрав коэн от лица Милии, – я вел по этому коридору юную Сирил Альдо. Кто она тебе?
Лаксам так неожиданно выпалил вопрос, что Милия невольно отшатнулась, сделала шаг назад и уперлась спиной в холодную от сырости каменную стену. Холод проникал под кожу, тонкой струйкой змеился по позвоночнику, поднимаясь все выше, и коснувшись головы, вызвал из памяти слова Сарка: «Твоя бабка Сирил была очень смелой, когда решила бежать с Тер».
«Бабка? Но как?..»
– Можешь не отвечать, я и так все вижу. Ты очень похожа на нее, хотя и не так красива. («Надо же, какой вежливый!») Я бы сразу догадался, но твой грим и полумрак…
– Может, лучше пойдем? – не выдержав, перебила девушка.
Лаксам замолчал, отвернулся и, пробормотав что-то себе под нос, пошел дальше. Молча. Милию это вполне устраивало, поскольку в голове был настоящий сумбур.
