Муж ничего не ответил, плотно сжав губы, но по выражению его лица было понятно, что он ощущает то же самое. Вскоре пара извинилась и поспешно ушла, не задав ни единого вопроса. Агент попытался задержать их, но быстро понял, что это бессмысленно – они бежали не от сделки, а от того необъяснимого чувства, которое поселилось внутри и требовало уйти немедленно.
Подобные случаи стали повторяться постоянно. Каждый новый клиент, изначально вдохновлённый перспективой выгодной покупки, уже через несколько минут пребывания в доме становился напряжённым и раздражительным, затем поспешно покидал особняк, так и не закончив осмотр. Одни говорили, что чувствуют необъяснимый дискомфорт, других беспокоила гнетущая тишина. Но были и те, кто уходил, не говоря ни слова, лишь тревожно взглянув на окна, словно опасаясь увидеть за ними то, чего не должно быть в реальности.
Со временем репутация дома стала мрачной и зловещей. О нём заговорили не только соседи, но и другие жители элитного района, передавая друг другу истории о давно умерших жильцах, чьи силуэты якобы видели за окнами, и о тихих, но отчётливых шагах по пустым коридорам. Некоторые уверяли, что в окнах особняка загорается тусклый свет в ночи, когда особенно ярко светит луна, и это уже нельзя было списать на случайность или фантазию.
Дом постепенно перестал быть просто неудачным объектом недвижимости и оброс мифами, от которых местные жители предпочитали держаться подальше. Особняк стал местной достопримечательностью – одновременно страшной и притягательной, мрачной легендой, которой никто уже не стремился искать рациональное объяснение.
В агентстве недвижимости началась нервозность. Менеджеры меняли стратегии: устраивали дни открытых дверей, приглашали психологов, дизайнеров и декораторов, надеясь развеять гнетущую атмосферу дома. Но эти попытки заканчивались так же быстро и бесславно, как и начинались. Каждый, кто попадал внутрь, сразу ощущал, что особняк живёт собственной жизнью, отторгая чужаков и охраняя свои тайны.
Однажды вечером в дом приехал директор агентства – человек практичный, с холодным умом и крепкими нервами. Он решил, что слухи о странностях раздуты собственными сотрудниками. Переступив порог, директор почувствовал лёгкое беспокойство, но не придал этому значения. Спокойно пройдясь по комнатам и осмотрев их с профессиональным вниманием, он оказался в просторном кабинете, наполненном тяжёлой мебелью из тёмного дерева. Там он вдруг ощутил чьё—то незримое присутствие – настолько близкое, что ему почудилось чужое дыхание за спиной.
Резко обернувшись, директор увидел лишь глухую тень от шкафа, едва колыхающуюся в свете тусклой лампы. Больше не выдержав, он выбежал из дома, не обращая внимания на удивлённые взгляды агентов, и уже никогда туда не возвращался.
После этого случая агентство прекратило попытки продажи. Объявление исчезло из каталогов и с сайта. Особняк остался стоять – заброшенный и одинокий, укрытый от посторонних глаз тяжёлыми шторами и густыми зарослями сада, превратившегося в непроходимую чащу.
Вскоре местные жители перестали приближаться к дому вовсе. Он стал незаметным, будто существовал в своём собственном измерении, отделённый от мира плотной стеной тишины и забвения. Соседи обходили его стороной и старались не упоминать вслух, словно само название могло призвать нечто, притаившееся в глубине пустых комнат.
Особняк профессора Рикошетникова остался пустым навсегда, словно наказанный за грехи своих прежних жильцов. Он превратился в мрачный, безмолвный памятник, напоминавший всем, кто оказывался рядом, насколько легко и страшно рушатся судьбы, если ими управляет не совесть, а что—то неподвластное разуму.
Никто уже не пытался разгадать его тайну или войти внутрь. Никто не ждал, что в окнах вновь появится свет или чья—то фигура. Дом существовал вне времени и реальности, обречённый на вечное одиночество, погружённый в тёмную память и хранящий тени тех, кто так и не смог его покинуть.
Особняк застыл неподвижный и безмолвный, окружённый тишиной, ставшей его вечным стражем. Больше никто не пытался его продать, никто не заходил внутрь. Он просто был – оставаясь таким навсегда, напоминая о себе лишь тихими шагами по пустым комнатам и неясными тенями в окнах, которые уже никто не решался замечать.