Динамит рокотнул с середке канала так, что аж лед под ногами подпрыгнул. Но чуткие сейсмографы пропустили это событие мимо ушей — Васька их патчем заткнул. Ни дымка, ни царапинки. А к моменту, когда двухвинтовые и один величавый трехвинтовой вертолеты приземлились подле стоянки, Шаов со Скворцовым уже вовсю заливали канал ледяной кашей из новенького прокола.
Гости ввалились как хозяева — потребовали немедленно прекратить работу и вернуться в вездеход. Приказы отдавал не Верховный, а его наместник — Аба Гольштейн. Этого субчика Вавилов знал и, к сожалению, довольно близко.
— Что вы тут за детский сад устроили! — брюзжал Аба, то и дело шлепая себя ладонью по лысине. Он явно на мозгошин сейчас работал. — Трусы на лямках! Какого черта мозгошины поотключали? Я тебя спрашиваю, чертяка!
— Господин Аба, — тихо, с трудом сдерживаясь, ответствовал Вавилов. — Мои ребята по должностной не обязаны их включать, они и не включали. А я… Ну что ж, грешен. Выключил. Третьи сутки без сна, как ни как. Кто-кто, а вы-то уж точно должны знать каково это.
Аба, конечно же знал о своих бессонных ночах. Ночах, проведенных не в трудах или поиске, а в распутстве и наркотическом трипе. В сущности, Аба был человеком неглупым. Сластолюбцем — да, но далеко не дураком. Он понял намек Вавилова и сбавил обороты.
— Ладно, Вавилов, — каркнул он примирительно. — Если б я не знал тебя столько, сколько знаю, вылетел бы ты отсюда первым же вертолетом, да к чертовой матери. Налей хоть чаю что ли… Старому другу. Или, может, что погорячее есть?
— Угу, соляра класса айс. Устроит?
В камбузе их было только трое. Вавилов, Аба и Верховный, чья тушка сидела в углу на жестком табурете. Поникший шлем и безвольно обвисшие руки свидетельствовали о том, что царь научного сообщества унесся в сферы, ведомые только одному ему. Вообще Верховный живьем являлся редко. Зато тушки его дремали в каждом мало-мальски значимом научном центре. Хуже всего было то, что ожить они могли в самое неподходящее время.
В свою кружку Вавилов налил кипятку, а наместнику Верховного можжевелового чаю, которого на станции никто не пил. Передал, но за стол с Аба не сел, а встал справа от него, облокотившись на стол.
— Фу, что за дрянь, — наморщил свою угреватую нос-картошку Аба и отпил глоток. — Бэ. На вкус еще хуже.
Он взглянул на старомодные наручные часы, расстегнул арктический комбинезон пошире и откуда-то из подмышек достал солдатскую фляжку.
— Сейчас начнутся чудеса!
Чай забулькал, запузырился и в нос шибанула кислотная вонь.
— Слушай… — Вавилов замялся. Можно ли студенческого однообщажника, заделавшегося крупной шишкой, называть на ты. — Слушайте, вы, Аба. Вы не охренели? А если Верховный прям сейчас очнется?
— Не боись, не очнется. Он в Гамбурге, на встрече климатологов. Гольфстрим теплеет и они там с премьер-министрами решают как это исправить. Часа два-три его точно не будет. — Аба сделал большой глоток и его подвыкаченные глаза выкатились еще сильней. Он отвратительно рыгнул, зачмокал. В уголках его губ выступила синяя слюна. — Ух-ху. Меня что-то уже вставило… Будешь?
Вместо ответа Вавилов отпил кипятку.
— Ну и черт с тобой, жалкий пуританин. Мне больше достанется.
Аба выхлебал полкружки, а когда отлип, то уставился на Вавилова так, будто увидел его впервые.
— Ты, — протянул он тоненьким, как у пятилетнего мальчика голоском, прочистил горло и продолжил. — Ты. Ты и тебе надо свалить отсюда за два-три пока, часа Верховный не явился. Смогеете?
— Ага.
— Славно. Эт-эт-это славно. И тебе меньше проблем и мне меньше вопросов. А меньше вопросов, это меньше вопросов. Раскопки документировали?
— Ты на вчерашнем симпозиуме был?
Аба задумался на одну долгую минуту.
— Кажется, да… Или это был перекресток? Короче, ты меня не путай. Всё на месте?
— Да, конечно. Алешин для тебя диск с материалами уже сейчас готовит. Вы будете прямо так, в вертолетах тут жить?
— Ну, ты ж в вездеходах живешь. Наши вертолеты получше будут, — он снова приложился к кружке. — Коротко, что тут у вас произошло? Зачем Верховный меня сюда достал?
— Следы доисторической, высокоразвитой деятельности мы тут нашли. В еще более древней, возможно, иноземной скорлупе.
Аба захихикал.
— Твоя мечта, Ванька, а? Твоя мечта теперь исполнится для меня. А мне она и в пол не впилась, ага. Сооооу ироник. Ты б ее на груди лелеял, а я ее теперь насиловать буду. У-ху-ху, а-ха-ха!
— Ты закончил?
— Пока еще. Кх-м. У-ху-ху, а-ха-ха!
— Слушай, я пойду парням помогу. Чем быстрее мы отсюда отъедем, тем раньше ты займешься своим любимым делом. Хорошо?
— Ага, давай. А я к пойду себе.
Аба встал, хлопнул Верховного по плечу и тот, точно включившись, слепо побрел вслед за наместником. Вавилов проводил его взглядом и усмехнулся, вспомнив про зеленух.
— Давай, давай, насилуй. Некрофил, хренов.
Он вернулся в кабину головной машины, оглядел мониторы техсостояний, датчиков и камер. Несколько последних казали Шаова со Скворцовым, которые стояли возле ЭГЭ бура и о чем-то спороли с троицей из вновь прибывших. Не долго думая, Вавилов прыгнул в свой камбез и помчался восстанавливать паритет.
