— Что значит «какой»? Обыкновенный. Стой, кто идет! Знаешь? Не ответишь — буду стрелять, — и она неуловимо выхватила из кобуры пистолет. — Ну?
— Ты ведь нереальна. Ты это я!
— Не-а. Я это я, а ты это ты. Говори!
Наставленное промеж глаз дуло, походило на жерло вулкана. Она закрыла глаза, но дуло никуда не делось.
«Не видеть. Не слушать тебя и ничего тебе не говорить!» От неожиданной мысли Юки вздрогнула. «Постой-ка».
— Мидзару, Кикадзару, Ивадзару?..
— Хм. Верно.
Люггер Инфи нырну обратно в кобуру. Она поднялась и, лихо крутанувшись на каблуке, отошла к стене, прихватив за спинку стул. Теперь перед ней стоял здоровяк. Рукава голубой олимпийки закатаны до локтей, ворот расстегнут, а под воротом — белая майка. Черные треники на серебряном шнурке и… Старомодные, затасканные кеды неопределенно серого цвета. Когда Юки подняла глаза, то в очередной раз не узнала лица. Короткие светлые волосы стояли ежиком, глаза сузились и из серых сделались голубыми. Ровный нос, скулы, брови… Черты сделались какими-то острыми. Пожалуй, в нем можно было узнать предыдущее лицо, кабы не татуировка дракона змеившаяся от левого глаза, мимо уха к плечу.
— Такуми Асано это я, — представился он. — Где письмо?
— Оно осталось там, в маленькой дверце в подвал. Ключик.
— Дуреха. Это не подвал никакой. Ладно, пойду, гляну, — Инфи отлипла от стены и вышла за дверь.
Юки зажмурилась. Крепко-крепко. Видение никуда не пропало, а стало только чуточку мутней. Захотелось закрыть глаза руками, погрузиться в кромешную тьму, но руки по-прежнему были прикованы к креслу. Да и они бы, пожалуй, не спрятали ее от этого странного человека, менявшего лица.
— Не бойся, я не страшный, — женским, слегка насмешливым голосом обратился он (она?) к ней. — Страшна я когда пароль не называют.
Теперь на нее смотрело милое, веснушчатое лицо девушки, в чьих чертах опять-таки угадывался тот самый человек, что походил теперь на худышку, а не на здоровяка. Короткие рыжие волосы, зеленые глаза… Даже спортивный костюм переменился на что-то желто-черное. В руке у нее поблескивал лунным светом короткий нож. Она ловко перебирала его между пальцами.
«Порезалась бы».
— Ай, — девушка вздрогнула и уронила нож на пол. На ее пальцах выступила кровь и она бросила рассерженный взгляд на Юки. — Эй! Поаккуратней со своими желаниями!
Грохнула входная дверь — вернулась Инфи с письмом в руках и улыбкой на лице.
— Вот, валялось на песке. На, держи, — и она передала письмо человеку который… Опять стал другим.
Здоровый как бык, с банданой на бритом черепе, шрамом в пол лица и одним серым глазом. Он принял конверт и неторопливо стал распечатывать его. Когда закончил, то конверт скомкал и засунул в рот. Стал жевать.
— Что б ты подавился, — прошептала Юки.
Здоровяк кашлянул раз, другой, постучал себя кулаком в грудь и срыгнул.
— Вкусно? — хохотнула Инфи.
— Съедобно, — прогудел он в ответ, полосонул Юки взглядом и, наконец, развернул письмо.
Читал молча. Юки исподлобья следила за громилой, но на его, будто вытесанном из гранита лице и мускул не дрогнул. Наконец он скомкал письмо и отправил его вслед за конвертом в рот.
— Ну? Что пишет? — полюбопытствовала Инфи, когда тот закончил трапезу. — От него?
Здоровяк не ответил. Он подошел к Юки и присел перед ней на корточки. Присел уже не он, а пожилой человек с седыми висками и очень острым серым взглядом.
— Как он вышел на вас, фройлен?
— Я… Я сама пришла к нему. Понимаете, у меня ключ от входной двери сломался и я пошла искать мастера, чтобы его починили.
— Хотите сказать, что случайно?
— Ну да. Наверное… Он починил ключ, а взамен попросил передать вам письмо.
— Тот, кто попросил вас об этой услуге, ничего не делает случайно. Если вы здесь и мы разговариваем, значит он выбрал вас. И… Вы все сделали правильно. У нас здесь, знаете ли, — он безрадостно усмехнулся, — кризис. Отпусти ее, пожалуйста.
Кресло из жесткого вдруг сделалось мягким и пушистым. Юки встала на ноги и запоздало ощупала рот. Рот был на месте. Как и зубы.
Многоликий обернулся к Инфи:
— Он выбрал ее, но просил вернуть, даже если подойдет. Странно. На Енисея это совсем не похоже.
— Это было в письме?
— Да… И все же, Эйра, давай попробуем войти в резонанс.
— Принято, — с готовностью отозвалась Инфи-Эйра и повернулась к Юки. — Что, сестричка? Пойдешь со мной? Я покажу тебе достопримечательности нашей психушки.
— Отпустите меня… Пожалуйста. Мне завтра утром на работу.
— Да черт с ней с этой твоей работой! Больничный оформим. Вот, держи.
Недоумевающая Юки приняла протянутый ей лист, на котором было напечатано: БОЛЬНИЧНЫЙ. Она перевернула листок. На обратной стороне красовались череп и кости. Даже дыхание остановилось. А когда череп захохотал, Юки ойкнула и выронила бумагу.
