Юки покосилась на Эйру, сидевшую рядом и глядевшую в свое окно. Казалось, она тоже над чем-то крепко задумалась, но спрашивать о мыслях здесь при водителе не особенно хотелось. Потому она отвернулась к своему окошку, открыла его и, всю оставшуюся дорогу до аэропорта, ловила ветер, стараясь уже ни о чем не думать.
А водитель крутил баранку, изредка поглядывал на своих пассажирок в зеркало заднего обзора, да только усмехался на их мысли.
Как? Вавилов решительно не знал, не знал, как посадить вертолет-монстр, да еще так, чтобы никто не заметил. А если и заметил, то не предал бы значения внезапному визиту.
— Спокойно! — заверил команду Аба, выгнал Скворцова из кресла главного пилота и сам взялся за штурвал. — Сейчас все будет.
Смену пилота Аба устроил аккурат над Сахарой, всю пустыню сосредоточенно штурвалил, а, подлетая к Мемфису, древнейшему городу русла Нила, включил рацию, отыскал частоту диспетчера аэропорта Гизы и, с каменным лицом, заорал в микрофон:
— Мэйдей, мейдей! Борт Верховного номер сто восемьдесят два! Мейдей, мейдей! Отказал тяговый двигатель! Мейдей, мейдей! Срочно полосу для жесткой посадки!
Секунд пять в эфире было тихо. Затем кто-то, очевидно, что диспетчер, кашлянул и протянул:
— Э-э-э, а до Каира не дотянете?
— Дотянем! — Тотчас отозвался Аба. — Только потом протянем ноги и лопасти! Я не шучу, вашу мать! Мы падаем!
— Одну минуту… — Ответил диспетчер из динамиков полилась какая-то умиротворяющая музыка.
— Вот же ж гады, а… — Проскрежетал Аба, — мы тут падаем, а они нам лестницу Иакова устраивают. Ну, я им устрою, как приземлимся. Камня на камне не оставлю!
— Товарищ Гольштейн, так ведь мы и не падаем, — развел руками Скворцов. — Может, как-то полюбовно можно приземлиться, без выкрутасов?
— Да?! А может, я мацу смогу купить в Сальвадоре?! Ты понимаешь, что в городе туристов посадочные полосы по миллисекундам расписаны?! Давай, бегом к главному движку и сделай с ним что-нибудь!
— В смысле? Сломать?
— Да, гений ты мой доморощенный! Что б мы пали уже по-настоящему. Вань помоги собраться своему тугодуму, а то у него в мозгах все заржавело — скрипит.
— Жень, пойдем, — Вавилов взял под руку Скворцова и поволок его к выходу. — Где отсеки?
— Сам найдешь! — Аба нервно тарабанил пальцами по приборной панели в ожидании ответа «оператора». — Вот с-суки, а. Ну я вам щас дам!..
Опешивший Скворцов опомнился и даже отодрал от себя руки Вавилова, но тот обнял его по-медвежьи, приподнял над полом, да так и вынес в коридор.
— Жень, не спорь и даже не обращай внимания, — прошипел он ему, когда двери в кабину сомкнулись за их спинами. — Знаешь как испортить движок?
— Конечно, знаю, — буркнул Евгений высвободившись из хватки начальника. — Ломать не строить, знаешь ли. Но если этот тип еще раз в таком тоне отзовется обо мне, я его самого сломаю!
И они заспешили прямыми коридорами к двери, известной промеж них только Скворцову. Вавилов не сомневался, что Женька приведет куда надо, таков уж он был, что изучит любую технику, к какой прикасался или во чрево которой помещался.
Оказавшись у массивной железной двери с круглой, как на субмарине рукоятке, Скворцов раскрыл было рот в язвительной издевке, но тут ручка повернулась на четверть оборота, дверь как-то сама собой приподнялась и втиснулась в стену, так, что опытный техник только одобрительно хмыкнул. Он понял, что Аба, хоть и ждал с нетерпеньем ответа диспетчера, но глазу с них не сводил и дистанционно откупорил люк. Или это уже Васька сделал?
Вопреки ожиданиям Вавилова, приготовившегося увидеть за дверью шатающиеся ходуном механизмы и бегущие по центру роторы, в помещении располагалась одинокая стойка с мышкой и клавиатурой, как в серверной.
— Это и есть сердце мотора?
— Угу. Самое что ни на есть, — вздохнул Евгений и, вместо того что б развернуть клавиатуру, нырнул под стойку и сдернул с защелок пластиковый кожух. — О… Да тут полно мышей. Вот меховушки негодные, всю проводку погрызли. Где их только Верховный набрал… Коротыша устроили!
Он выудил из кармана зажигалку, высек огонек и поднес его к сплетенью тонких и, с виду, совершенно невинных проводов. Тут же завоняло паленой проводкой, что-то действительно коротнуло, заискрилось, загорелось, винтокрылую машину порядочно тряхнуло и Вавилов почувствовал, как их потащило вниз.
— А… М-м-м не разобьемся?
— У Абы своего спрашивай, — буркнул Скворцов. — Я сделал что мог.
— Да уж.
Бросаемые их стороны в сторону они вернулись в кабину, где Аба рычал, что голодоный тигр в клетке.
— …Что значит, нет свободных полос?! Дайте тогда занятую!
— Простите, Аба, сэр, это невозможно. Все полосы забиты битком и даже если я…
— Но мы падаем! Мэйдей, понимаете!?
— Ничем не могу помочь. Я по регламенту не могу позволить вам упасть на головы мирным туристам! Это пошатнет наш пассажиропоток!
— Тогда мы упадем на пирамиды Гизы!
