За пять лет выше сотого этажа подниматься не доводилось. Да и сейчас бы не пришлось, не понадобься Юки документы. Автомат просто выдал бы новый ключ с перенакатанной криптой, а ей нужен был не чек, а причина неисправности.
На сто шестом люди-таки водились и, верно, только потому, что здесь было много закусочных с великолепными видами на бухты. Правда, сейчас от красот остались только огни пристаней, окаймляющих остров рваной жемчужной нитью, но и это зрелище выглядело притягательно. Особенно впечатлял бело-оранжевый пунктир океанического тракта, собирающего острова Курильской гряды в цепь. Он отталкивался от Шикотана, как луч мощного прожектора, разрезающего ненастные сумерки к первому острову архипелага Хабомаи.
Юки видела и дорогу, и огни пристаней сквозь стекла закусочных, мимо которых проходила. Видела сквозь людей, ужинающих, преимущественно, тихими парами. Видела и глубже зарывалась в воротник.
Виртуальный указатель, стелившийся перед Юки дорожкой, вильнул раз, другой, увел ее от окон и замер в пустом коридоре пред открытой двустворчатой дверью. Над дверью красовалась старомодная, без голографий и света вывеска: «Молоток и паяльник. Починим все руками». Над табличкой висели те самые руки, сжимающие упомянутый инструмент. Юки сощурилась, привстала на цыпочки и поскребла изображение — под ноготь забилась гуашь.
— Раритет.
Внутри пахло канифолью и… Ладаном. Пахло странно. Но выглядело все еще странней. Многочисленные стеллажи и полки были завалены техническим хламом вперемешку с предметами обихода давнопрошедших славян. То, среди маленьких черно-белых ЭЛТ-телевизоров, угадывались берестяные лапти, то в ряд кассетных магнитофонов вклинивались резные гусли с красными петухами. Старый осциллограф соседствовал с пузатым самоваром, а ряд разномастных паяльников, нанизанных на проволоку, точно соленая корюшка, заканчивался рядом расписных деревянных ложек. Слева за прилавком круглилось колесо прялки, а справа на прилавке громоздилась ИК паяльная станция.
Юки попятилась в коридор и уже без усмешки оценила вывеску. Сравнила этаж, номер павильона с тем, что ей выдал справочник. Все сходилось. Юки вздохнула. С живыми людьми всегда так. Думаешь про них одно, сами про себя они говорят другое, а внутри у них совершенно третье. С техникой совсем не так.
— Хозяин! — позвала Юки с порога. — Есть кто?
— Одну минуту! — донесся приглушенный голос, точно отвечающий укрылся с головой медвежьей шубой. — Проходите, я сейчас выйду!
Юки вошла и, беззвучно ступая по мягкому ковру, направилась к прилавку, к тому месту, где виднелась плетеная спинка кресла-качалки. Рядом на полу валялся клетчатый плед. Супротив кресла — рабочий стол с вполне современными инструментами. На предметном коврике лежал наполовину разобранный гобот. От жала паяльной станции вилась голубая струйка дыма. Винтики, шпильки, проводки, разные мелкие детальки — все было разложено на столе аккуратными кучками.
— Ну, слава Богу, — выдохнула Юки и полезла в карман за ключом.
Не успела она достать его, как часть стены вместе с полками отодвинулась и оттуда, пятясь задом, вышел, точно из сказки выбрался, мужик. В вышитой красным косоворотке, суконных в синюю полоску штанах и кедах. Выпрямившись, он, наконец, развернулся и с уханьем водрузил на стол окованный сундук. Не обращая на Юки внимания, он откинул крышку и зарылся в содержимое. Среди вороха разломанных игрушек он отыскал гобота, победоносно крякнул и с грохотом захлопнул сундук.
— Нашел! — обратился он к Юки, стрельнув по ее рубцу серо-зелеными глазами. — Думал, выбросил, ан нет!
Окладистая русая борода, волнистые русые волосы прибраны двойным шнурком за уши, широкий немного вздернутый нос и густые светлые брови под которыми — открытый приветливый взгляд.
— Вы старообрядец? — спросила Юки по-русски.
— А вы хранительница очага? — ответил он на безупречном японском, но тут же продолжил на своем: — Нет, я просто сочувствующий. Знаете ли, обидно, когда общая пракультура сгинает в небытии.
Юки нахмурилась, но мастер не дал ей опомниться:
— Вы с чем пожаловали?
— Вот, — протянула она блестящую металлическую трубочку. — Разряжает пятьдесят с плюсом за неделю-две. Что может быть?
— Хм, — мастер насупился и принял ключ. — Давно это с ним?
— Второй месяц уже…
— Ай-яй. Так и до взрыва недалеко, — он сноровисто выбил батарею, посмотрел в отверстие на свет, подул в него и снова посмотрел. — Кажись, виновника нашли.
— Виновника?
Вместо пояснений, мастер сел на краешек скрипнувшего кресла-качалки, открыл дверцу стола и нашарил там какой-то хомут с проводами. Горловину устройства он стянул вокруг ключа, засунул внутрь него два провода, а третий воткнул в системник. Юки заметила, как на экране галографа вспыхнуло окошко программы, внутри которой округлился глаз камеры. Мастер же схватился за мышку и клавиатуру. В то же время устройство, схватившее ключ, тихо зажужжало. Изображение в окошке программы придвинулось тоннелем, потом еще и еще…
