Её откровенный, честный разговор был полностью противоположен этому, вернув мне то, чего я не осознавал, что мне не хватало. Я до сих пор радуюсь, как подросток, когда представляюсь ей, хотя я был не совсем правдив. Но я не видел смысла в том, чтобы разрушать хорошее дело, не начав его. А оно было чертовски хорошим.
Я до сих пор чувствую призрачное прикосновение её мягкой кожи к моим кончикам пальцев, восхитительное перебирание её пальцев в моих волосах и то, как она выглядела, когда разрывалась на части. Я уверен, что это навсегда останется в моём мозгу.
Когда я возвращаюсь в бар, Крейг уже заканчивает закрываться, подметая соломинки для коктейлей и шпажки. Я почти чувствую себя виноватым, что бросил его,
— Если ты откроешь рот и всё испортишь, я настрою телевизоры на канал, посвященный обустройству дома, и спрячу все пульты, — говорю я ему.
— Я просто собирался спросить, не мог бы ты помочь вымыть мне пол, используя принесенную тобой воду, — его улыбка говорит мне, что он не собирался говорить о швабрах. — Но, если бы это пришло мне в голову, я бы сказал, что благодаря этой девушке, ты выглядишь как огурчик.
— Хорошо, что тебе это не пришло в голову, потому что это чертовски пошло. Мне кажется, я больше похож на розу.
— Мне нравится, как ты выглядишь. Давненько тебя никто так не отвлекал. Тебе нужно иногда отдыхать, босс. И нет, сидение в собственном баре с лицами твоих товарищей по группе не считается перерывом. Это, наверное, считается какой-то формой пыток над собой. Мне буквально снятся кошмары о том, как это место превращается в одну из этих карнавальных веселых площадок. Мы могли бы жить без такого количества розового цвета.
Его глаза на мгновение становятся стеклянными, плечи вздрагивают, как будто он представляет себе эти кошмары в ярких деталях.
— Помимо твоих непрошеных советов по дизайну интерьера, если бы такие мысли приходили тебе в голову, я бы, наверное, сказал, что ты хороший друг, — я иду за шваброй из шкафа для уборки, а когда возвращаюсь, говорю Крейгу. — Убирайся отсюда, пока на нас не обрушилась ещё одна волна этого шторма. Я очень не хочу добавлять поиск нового менеджера к списку дерьма, с которым мне приходится иметь дело в данный момент. Я закончу с закрытием.
— Не забывай, что тебе также придется найти нового лучшего друга. А это невозможно, потому что я незаменим, — говорит он, собирая свои вещи и накидывая дождевик.
— Отвали, — смеюсь я.
Пока я вымываю лужу, в которую угодил, мои мысли не покидают слова Крейга. Обычно свидания на одну ночь заканчиваются пропажей футболки и фотографией, на которой кто-то запечатлел меня в отключке на подушке. Они спят с именем, с кусочком ностальгии, который станет их любимой историей на вечеринке, а не с человеком, на которого им наплевать.
Ощущение анонимности, которое я испытывал сегодня ночью, означало отсутствие необходимости выпытывать секреты или задавать наводящие вопросы.
Может, она была права, и я одержим прошлым. Я создал этот бар, чтобы дать себе повод не двигаться дальше. Было приятно услышать её жестокую честность, а не просто то, что я хотел услышать.
Мне нужно больше такого в жизни. У меня есть Крейг, но я вижу, что даже он иногда смягчает свои удары, словно чувствуя, что я только одной ногой в настоящем.
Я хочу, чтобы её слова пробивались сквозь весь этот бред, загромождающий мою жизнь.
Я сплю так хорошо, что для того, чтобы разбудить меня, требуется землетрясение. Или, по крайней мере, я думаю, что это землетрясение, пока надо мной не появляется кривая ухмылка Крейга. Зловещая, правда, садистская радость, исходящая от него.
— Какого чёрта? И почему сейчас около семи утра? — Спрашиваю я, прекрасно зная, как он сюда попал.
Хотя у Крейга есть ключи от бара, у него нет ничего, что могло бы впустить его в мой лофт. Но, как и много раз до этого, он доказал, что двери – это не та преграда, о которой нужно беспокоиться. Точно так же, как другие богатые дети воровали для развлечения, Крейг стал мастером проникать туда, куда ему заблагорассудится.
Полагаю, сегодня в число таких мест входит и моя спальня.
— Нельзя винить парня за то, что он хочет увидеть своего лучшего друга, но тебе, наверное, стоит перестать тратить деньги на замену замков. Кроме того, уже одиннадцать, — говорит он, всё ещё слишком веселый, даже если это не так рано, как я думал.
— Ты видел меня меньше двенадцати часов назад. Ты мог просто написать смс.
— Да, в этом есть смысл, потому что, насколько я знаю, люди теперь могут отвечать на сообщения во сне. Вот, — он протягивает мне одну из принесенных им чашек с кофе, на которой красуется логотип маленькой кружки из «Чашки» на соседней улице.
Я делаю глоток эспрессо и захлебываюсь:
— Что это?
Эспрессо кислый, совсем не похож на насыщенный бленд с нотками шоколада и вишни, который я ожидал.
— Новый бариста, — объясняет он. — Бедный парень выглядел потерянным, хотя и милым.