Со льдом полностью

— И ты доверил ему готовить наши напитки?

— Я доверил ему сделать твой напиток. Я дал дополнительные чаевые, поэтому Сара сделала мой, — говорит он, имея в виду симпатичную студентку магистратуры, которая является нашей обычной баристой.

— Спасибо, что позволил этому парню попрактиковаться на моих вкусовых рецепторах, — простонал я, не желая начинать свой день с плохого кофе.

— Это напоминает мне о том, о чем я пришёл поговорить с тобой.

— Я думал, ты просто хочешь увидеть своего лучшего друга.

— Это двойная миссия, — он прислоняется к стене, в мгновение ока превращаясь из игривого в серьезного. — Когда ты собираешься покончить с баром?

— Покончить, то есть закрою его? Какого чёрта я должен это делать?

— Нет, я бы не советовал заходить так далеко. Просто избавимся от старого дерьма. Сделать так, чтобы было меньше их и больше тебя.

Вместо того чтобы признать, что он, вероятно, прав, я притворяюсь невеждой.

— Тебе просто нужен повод, чтобы играть другую музыку.

— Я играю ту музыку, которую хочу, когда тебя нет рядом. И конечно, думаю, что могу ослепнуть, глядя на эту яркую цветовую гамму, но я здесь в основном по бескорыстным причинам.

— Я лишаю тебя зарплаты.

— Давай, не стесняйся и забери весь мой чек, если хочешь. Просто когда эта хрень с воссоединением закончится, дай себе шанс жить дальше. Или подумать об этом. Это все, о чем я прошу, — он двигается, устраиваясь поудобнее, вытягивая своё тело на моем диване. — Что приводит меня к моей третьей миссии.

— Ты сказал, что у тебя их всего две, — напомнил я ему.

— Мне просто нужно было убаюкать тебя, чтобы ты успокоился перед этим, — говорит он, что означает только одно. — Что, чёрт возьми, ты собираешься делать с воссоединением, раз ты, блять, не можешь ни играть, ни петь?

Именно поэтому я избегал звонков и писем с напоминанием о пропущенной встрече.

— Я притворюсь.

— Да, потому что это будет совсем не очевидно. У барабанщиков нет аналога липсинк-треков, знаешь ли. Ты должен это придумать. Или, знаешь, сказать им правду.

Крейг – единственный, кто знает, в чем дело. Он видел уродливый результат того, что происходит, когда я пытаюсь играть.

— Забавно. Я иногда забываю, какой ты смешной, потому что это должно быть шуткой. Я же не говорю им всякую чушь. Представь, как Уэс будет веселиться по этому поводу.

— Ладно, Уэсли меня категорически раздражает и может поцеловать меня в задницу, особенно учитывая все остальные его выходки. Но ты же знаешь, что все остальные, особенно твоя родная сестра, поддержат тебя.

Хотя Эвелин не входит в состав группы, она была рядом с нами с самого первого дня, когда мы еще репетировали в родительском гараже. Но если бы она увидела эту часть меня, это стало бы ещё одним способом, которым я подвел её как старший брат.

— Может, пока оставим это? Я слышу тебя, и слышал Хартли вчера. Я разберусь с этим, — я вздыхаю. Этот короткий разговор уже истощил мои запасы энергии.

— Как скажешь.

Крейг поднимается с дивана и направляется в ванную, неся в руках маленькую черную коробочку.

Мои мысли возвращаются к прошлой ночи, к тому ощущению неизвестности. Я был никем, версией самого себя, которой жаждал стать снова, но совсем недавно я бы возненавидел эту идею.

Всё меняется.

Парадокс семнадцатилетнего возраста, когда в твоих руках ключи от мира, каким ты его знаешь, заключается в том, что ты всё ещё ребёнок, хотя и отрицаешь это при каждом удобном случае. И вот однажды ты просыпаешься, а ты уже не ребёнок, и время уже не вернуть. Мир продолжает двигаться, даже если ты застрял на вершине. И я не уверен, что иметь все деньги, которые мне когда-либо понадобятся, пока мир течет вокруг меня, – это проклятие или благословение.

Может быть, я бы не тяготился, если бы у меня была причина двигаться дальше. Хоть что-то, чтобы не чувствовать себя камнем на дне бурной реки, слишком упрямым для своего же блага.

Если бы мне дали шанс, разве я вернул бы все назад? Стал бы я подписывать контракты и брать деньги, чтобы осуществить свою мечту? Правильного ответа никогда не было.

Я стал всем, о чем мечтал, но за это пришлось заплатить. Я не продал свою душу, но определенно её часть. Разве это лучше? Жизнь, которая разрушает тебя медленно, а не сразу? Кроме того, в другой вселенной есть более чем ничтожный шанс, что я буду делать то же самое, что и сейчас: проводить вечера, потягивая пиво и не обращать внимания на мысли. С той лишь разницей, что я не был бы владельцем бара.

Мартин Холл был нашим кумиром, когда начал работать с нами в качестве продюсера, давал советы и поддерживал на протяжении всего нашего пути. Однажды я услышал, как он сказал Уэсли, что ты узнаешь, когда приедешь; это такое неоспоримое внутреннее чувство, что ничем иным это быть не может. Никто из нас не задумывался о том, что можно приехать слишком рано.

Ведь если ты приехал, что ещё тебе остается? К двадцати трем годам я выполнил своё жизненное предназначение, и простирающиеся впереди годы стали сокрушительными.