Аврора присвистнула, изумлённо подняв брови, Янош одобрительно хмыкнул. Ив пожал плечами, будто сражаться с биомехами, которые раза в два тяжелее и сильнее любого человека, не такое уж большое дело.
— Я ничего не смог бы сделать, если бы не протезы, — заметил Ив.
— Значит, вам удалось оторваться? — уточнил Янош.
Он поставил на стол футляр, снял плащ и повесил его на спинку дивана, оставшись в черной футболке без рукавов и черных же штанах. Обе жилистые руки обвивали абстрактные узоры выцветших татуировок, похожие на трещины. Янош сел напротив Ива и вывалил инструменты из футляра на стол.
— Удалось, — ответил Ив, — но операторы уже наверняка проанализировали видео с Чистильщиков и определили наши личности. Если кто-то из нас засветится хоть на одной камере — тут же прибудут отряды.
— Не парься, — легкомысленно заявила Аврора, — мы лучше всех знаем, как скрыться от властей.
Ив ответил ей хмурым взглядом.
— От властей — ладно. Они полагаются на системы распознавания, поисковые дроны и андроидов. Технику можно обмануть. А как быть с людьми Тощего?
— Давай решать проблемы по порядку. — Янош взял в одну руку пинцет, в другую стилус с тонким наконечником. Оба инструмента предназначались для работы с мелкими деталями. — Положи руку на стол.
Ив поколебался. Подозрительность напомнила о себе. Он перевел взгляд с Яноша на Аврору. Оба вели себя спокойно и уверенно, даже дружелюбно, но это совсем не значило, что можно им довериться.
— С чего вдруг вы нам помогаете? Кто вы вообще такие?
Мила укоризненно поглядела на него.
— Брат…
— Нет-нет, — перебила ее Аврора, — все нормально. Тебе, должно быть, тяжело поверить, что в мире существуют люди, способные думать не только о себе. — Девушка не улыбалась. Ее взгляд был прямым и серьезным. — Каждый из нас — я имею в виду не только нас двоих, но и всех остальных, кто нам помогает, — не желает принимать законы империи. Тупо и безропотно следовать правилам, которые ограничивают нашу свободу. Довольствоваться малыми крохами, соглашаться с любым словом власти и делать вид, что так и должно быть. Молчать, когда они разделяют семьи, убивают за один косой взгляд. Они обращаются с нами как с собственностью. Так запугали жителей, что те и рады покорно исполнять любые прихоти. Поколение безмозглых рабов, которые не знают другой жизни. — Аврора перевела дух и чуть спокойнее добавила: — Поэтому мы и хотим вам помочь. Представь: одно чудесное спасение порченой вставит столько палок в колеса империи!
Ив только презрительно фыркнул:
— Все это бессмысленно.
Потом положил руку с повреждённым протезом на стол. Янош усмехнулся и склонился над протезом. Пинцетом он подцеплял волокна, похожие на тонкие провода, а при помощи стилуса скреплял их в месте обрыва.
— Не обращайте внимание, мой брат пессимист, — скорбно заметила Мила.
— Да ладно? — Ив кинул на нее мрачный взгляд. Сестра всегда верила в то, во что хотела, и не желала принимать действительность. — Давай, спроси у них, есть ли хоть какая-то польза от того, что они делают? Многих ли порченых удалось спасти?
Брат и сестра повернулись к Авроре, а на ее лице появилось сожаление или даже стыд. Она повесила голову, опустила взгляд в пол. После долгого раздумья с печальным вздохом признала:
— Правду? Ни одного.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Аврора удрученно пялилась на штаны и скребла ногтем несуществующее пятно. Янош продолжал работать. Он не стал ничего говорить, только неодобрительно поджал губы. Было непонятно, относится ли его неодобрение к словам Ива или к осознанию бесполезности их маленькой команды. Мила принялась сверлить брата укоризненным взглядом. Наверно, хотела, чтобы он извинился за грубость, или высказал слова поддержки, или что там ещё принято в обществе. Ив в эти игры не играл. Мир жесток, так зачем делать вид, что это неправда?
Свободной рукой он взял кружку со стола. Чай уже успел остыть до приемлемого состоянии. На вкус он был сладким, с ягодными ароматическими добавками и неизменными нотками фальши. Всего лишь вода со вкусом чая. Поставил полупустую чашку на стол и оглядел повнимательнее помещение. На первый взгляд показалось, что это квартира-студия, но потом Ив разглядел едва заметную стеновую панель, скорее всего, ведущую в другую комнату. В одном углу разместился стеллаж со скудным набором кухонных принадлежностей — только самое необходимое. У противоположной стены стоял стеллаж побольше, с ящиками и коробками с каким-то оборудованием. Два протертых дивана вокруг стола посреди комнаты. Стены пожелтели и кое-где покрылись плесенью, на потолке потрескалась штукатурка. Все вокруг казалось старым и заброшенным, будто прежние владельцы оставили квартиру лет пятьдесят назад, и таким безликим. Никаких личных вещей, фотокарточек на стенах, или тех мелочей, которые создают домашний уют. Складывалось впечатление, что квартира пустовала ровно до сегодняшнего утра.
Молчание затягивалось, и все присутствующие, кажется, чувствовали какую-то неловкость. Мила первой нарушила тишину.
