Соавторство полностью

Хендрик Пярн прекрасно понимал, что на эти вопросы необходимо ответить, и как можно скорее. И он очень бы этого хотел. Но новых улик не было – вообще-то не было даже старых. Связь жертв и мотив убийств – они работали над этим, не жалея сил, и это были не пустые слова. Их подстёгивала мысль о том, что в любой момент может появиться ещё одна невинная жертва, обсыпанная чистящим порошком. Хотя насколько они невинны для Абсорбента – ещё вопрос. Пярн заверил всех присутствующих на конференции, что они работают над делом со всем тщанием и что в целях ускорения расследования никаких дополнительных подробностей он сообщить не может. С одной стороны, Хендрик не мог сообщить их, потому что их не было, но с другой – если бы они и были, Абсорбенту, который наверняка не изолирован от СМИ, не стоило знать, какие улики они нашли, какую связь они обнаружили и какой мотив они ему приписали. Всё это только усугубило бы ситуацию. Маньяк мог поменять способ убийства, намеченную жертву и даже убить просто так, лишь бы сломать их систему, сбить их со следа. СМИ это тоже понимали, поэтому позволили Пярну уйти с конференции целым и снова не сказавшим ничего обнадёживающего, кроме того, что это немыслимые преступления, ответственный за которые будет найден и наказан должным образом. Каким именно образом, Хендрик не уточнил, но этого и не требовалось.

Убитые горем довольно пожилые родители Спанидиса-Лаатса уже несколько недель регулярно справлялись о продвижении расследования, и уже несколько недель им хоть и не прямо, но приходилось признавать, что никакого продвижения нет. После пресс-конференции и обнародования имени Абсорбента супруги словно впали в ступор: от них до сих пор не было ни одного звонка. Вполне вероятно, они просто ещё не осмыслили произошедшее. То, что их сын стал жертвой серийного убийцы наравне с ещё двумя несчастными. Родители Хольм летом оказались довольно равнодушными к ходу дела, очевидно, сконцентрировавшись на своём втором ребёнке, но когда имя Анники снова всплыло на волне слухов об Абсорбенте, они проснулись и стали требовать объяснений. Которых по-прежнему не было. В июне они лишь узнали от подруги Анники Хольм, что та собиралась в химчистку торгового центра «Рокка-аль-Маре», о чём она написала ей в смс-сообщении утром в день убийства (С утра пораньше уже везу вчерашнее платье в химчистку ☹ – и ответ: Ну ты даёшь, Анника!). Платье в химчистку так и не попало, из чего следовало, что Анника до торгового центра не добралась. Вряд ли её похитили прямо из автобуса; вероятно, это произошло где-нибудь на парковке, если только она не передумала и не вышла, не доехав до места назначения. Но парковочные камеры не засекли ничего подозрительного, и свидетелей предполагаемого инцидента тоже не нашлось. С тех пор ничего не изменилось. Кроме появления ещё двух жертв.

Хорошо хоть родственники Армас не доставляли дополнительных проблем – она жила одна.

Мартин Тамм, один из самых неопытных его подчинённых, но толковый и подающий надежды, ждал Пярна у его кабинета. Тот заваривал себе кофе после напряжённой конференции, намереваясь ближайшие сутки работать над делом без передышки. Признаваться себе в том, что работать ему не с чем, Хендрик не собирался.

Когда Пярн дошёл до своего кабинета и увидел Тамма, он уже знал, что тот скажет.

– Конечно, по версии Б тоже ничего не нашли, – просто констатировал он, и Тамм, посмотревший на выражение лица Пярна, в душе ужаснулся и не смог ответить. Только покачал головой.

– И то, что я просил проверить, тоже по нулям? – Хендрик толкнул дверь в кабинет, вошёл и поставил чашку с кофе на стол. Мартин Тамм остался стоять на пороге.

Не услышав ответа, Хендрик обернулся. Тамм, похоже, был искренне расстроен.

– К сожалению… – выдавил он наконец из себя.

Хендрик просто кивнул и устало сел за стол.