– Ч-что?
– Развязка, – сказал Абсорбент и положил ему руку на плечо.
Второй обхватил его шею.
– Нет-нет, – сказал Отто.
Он уже всё понял.
– Отрицание – естественно. Но в конечном счёте бессмысленно. Уж поверь мне.
Абсорбент убрал руку с плеча, и Отто почувствовал, что оно горит. Там, где убийца оставил свою метку. Словно на него вылили бензина и подожгли. Абсорбент обхватил горло теперь и второй рукой. Абсорбент был без перчаток. Почему он без перчаток? Почему… Отто закрыл глаза. Понял, что его ждёт. Что будет. Что сейчас произойдёт. Он никогда не задумывался, верит ли он в рай. А вот с адом было иначе. Ад не требовал веры. Он происходил прямо сейчас.
– Ты хотел меня остановить, но останавливать надо тебя, Отто.
Абсорбент сомкнул руки на его шее. Отто захрипел, обхватил запястья убийцы и попытался ослабить хватку.
– Ты сказал, что я чудовище. Но чудовище здесь ты – и больше никто, – не обращая внимания на слабые попытки Отто освободиться, с оттенком разочарования в голосе произнёс Абсорбент. – Только ты. – Он сжал руки сильнее. И ещё сильнее. – Ты, чёртов психопат.
То, что происходило дальше, затуманенный ужасом и отсутствием отнятого хваткой Абсорбента кислорода мозг Отто воспринимал плохо, но сердце, бьющееся в припадке, чувствовало – происходит что-то совсем, совсем неправильное.
– Не надо, – заскулил Отто, когда его шею обвило что-то плотное и жёсткое, и его самого чуть не стошнило от презрения к себе. Но он ничего не мог с собой поделать. – Не надо, – всхлипывал он, чувствуя, как на шее затягивается петля, видя, что потолок становится ближе, а пол, на который каким-то образом перекочевала люстра, – дальше.
– Хватит, – умоляюще прошептал он, ощутив сквозь тонкие носки дерево табуретки под ногами.
Абсорбент в его шёпоте мольбы не расслышал, потому что это был всего лишь шелест на выдохе, невнятном, убогом, последнем. Но перед тем как табуретка, повинуясь приложенной силе, опрокинулась на пол, перед тем как раздался хруст, на котором писательская карьера Отто закончилась, он ответил:
– Ты прав. Хватит.
Истребление иногда становится единственным выходом. И тогда надо радоваться, что этот выход вообще существует.
Планшет Маркуса был совершенно ни при чём. Парня он встретил в музыкальном магазине, куда пришёл присмотреть антистатическую жидкость для пластинок. Маркус выбирал там себе новенький плеер. Очевидно, именно его он слушал, умирая. Потом парню позвонили, и он снял трубку со словами «Да, это Маркус, я оставлял вам сообщение». Так он узнал его имя, хотя оно ему было совершенно ни к чему.
Нет, «встретил» – не то слово. Нашёл. Нашёл его. Копию себя. В молодости, конечно. Он и в единственном варианте не заслуживал жизни, а тут это. Он не мог позволить ему оставаться в живых. Анника, Йоргос и Теа были бессмысленными жертвами, если он не закончит свою миссию. Если за вернувшимися Софией, Виктором и Линдой он не избавится от воплощения самого себя. Круг должен замкнуться. Семейный круг. Маркус должен быть истреблён. Иначе ничего не закончится.
И только когда Якобсон перестал дышать, он, вытирая с лица брызги крови, понял, что всё это было напрасно. Ничего не закончилось.
Потому что истреблён должен быть он сам.
Поздно. Полиция прибыла слишком поздно, хотя они летели, чуть ли не сбивая всех на своём пути. Причиной тому было не столько заявление о нападении, сколько упоминание Абсорбента. Но они опоздали. Маньяк вновь выскользнул из их рук, чтобы вскоре нанести новый удар.
– Проклятье, – сказал Хендрик, когда они ворвались в квартиру.
Мужчина в центре комнаты был неоспоримо мёртв, но с толикой надежды Пярн мгновенно натянул перчатки и стал вынимать тело из петли. Остальные, также вооружившись перчатками, проклиная себя за медлительность, стали ему помогать. Могли бы успеть. Могли бы. Но…
– Но почему он заявил о том, что его собирается убить Абсорбент? – удивился Мартин Тамм. – Больше похоже на самоубийство. Но если его повесили, то выглядит всё не так, как в предыдущие разы, – добавил он.
– Это ты верно подметил, – не удержался Хендрик.
Не было ни разбитого лица, ни кочерги, ни чистящего порошка. Ни пятнышка крови. Ничего.
– Смерть наступила от удушения, – заявил эксперт, которого на всякий случай прихватили с собой.
Хендрик кивнул. Это и так было понятно.
– Может, он лично знал его, – сказал он.
– Кто кого? – не понял Мартин.
– Жертва – Абсорбента. Или Абсорбент – жертву. Возможно, здесь что-то личное. Поэтому – отличающееся.
– Удушение – действительно очень личное, – согласился эксперт, хотя его никто не спрашивал.
– Мы вообще выяснили, кто это? – нахмурился Хендрик, оглядываясь в поисках чего-то, за что можно было бы зацепиться.
– Пока нет. Квартира неофициально сдавалась, арендодателю не дозвониться, – отозвался Тамм. – Пройтись по соседям?
Хендрик посмотрел на него, потом на тело. По правде говоря, он подозревал, что именно Мартин невольно слил информацию Саару, после чего всем им пришлось нелегко. Но сомневался, что это было сделано намеренно.
– Пройтись, – ответил он.