Когда однажды она в очередной раз поздно вечером вылезала из такси & ты в том ханжеском клинкерно-кирпичном & с-чистенькими-садиками городке, перед ее домом, этим плоскокрышим «уютн. частн. особн. с палисадником» (который, хотя прошло уже Стольковремени, все еще напоминал тебе грязевый санаторий для ревматиков), как всегда ждал ее у маленькой калитки, & она, тоже как всегда, вылезая из такси, сперва ступила правой ногой в светлое пятно света под уличным фонарем –; ты тогда в1ые обратил внимание на ее ступни – узкие и длинные, – & на них были остроносые темные полуботинки, а выше черное бархатное платье с длинным, сбоку чуть ли не до бедра, разрезом (:в тот вечер, следовательно, нужно было произвести впечатление на мужчину, об адмертвостраторах среднего звена речь на сей раз не шла…..); платье, когда она вылезала, развернулось хвостом птицы, и длинно и прямо выставилась прежде согнутая в колене нога, со странно худым бедром, как казалось из-за матово-черного блеска ее чулок. И ты, опять-таки в 1ый раз, заметил: она вообще разворачивает ступни носками наружу, а когда ходит большими шагами, слегка косолапит, что придает ее походке оттенок непристойности –. Но !эти ботинки – !эти ступни : ?Почему – наподобие городского пролетария, обутого в узконосые ботинки, словно герой вестернов, – именно такая женщина свои длинные узкие ступни (ведь во всех прочих отношениях она тщательно режессирует каждую деталь инсценировки своего тела) –:Может, из ?!тех же соображений, что и те-пролетарии….. Длинный & узкий: – :вспомнив эту старинную мужскую присказку[37], ты громко расхохотался (но ты понимал, что дело не в ее клоунских ногах; ты в 1ый раз смеешься: над ней –) – Она, конечно, ничего не заметила, она ведь еще не освободилась от отзвуков этого дня, от густо-ячеистой сети деловитости; вылезая из такси, она как всегда энергично ступила на тротуар – 3-4 шага до маленькой калитки, и вот Она уже возле тебя – – И ты, как тебе показалось, уловил ее запах: не немытого тела или грязи, а пота; запах сладострастия, относящегося к прошедшему дню, сладострастия, которое не предполагает ничего плотского, потому что сексу оно отводит место только в приемных с их секретутскими радостями, но которое само=достаточно, как пустыня в вечерний час, и есть просто упражнение в приманивании всего=каждого подлинного (так сказать, «желтый» запах пота, пряный и пронзительный, и в определенном смысле это тоже фригидность, но с противоположным знаком : Ничем и Никем !такое желание, в конечном счете, удовлетворить невозможно…..) Ты знал, она была достаточно умна, чтобы видеть насквозь не только этот маскарад с переодеваниями, но и все прочие балаганные трюки нашей профессии; и, тем не менее, она не только без внутренних возражений в этом участвовала, но даже (как тебе вдруг показалось), – когда улыбкой (в которой сама она хотела бы видеть иронию & чувство своего превосходства), а когда и собственными идеями – обогащала эту общую мимикрию; такое поведение (по твоему ощущению) переводило простой факт ее со-участия в игре в разряд нечистоплотного подыгрывания, в каком-то смысле – даже полиморфно-извращенной распущенности, какую мы наблюдаем, когда, например, футболисты после игры меняются с противником своими взмокшими от пота грязными майками & потом в этом криптопетушином пост-!фи-анальном мире, под аплодисменты масс=на-трибунах….. натягивают такие трофеи на собственные потно-грязные тела. И ведь ты точно знал, что она на самом деле не пахла. Более того, ты уже часто замечал, что она вообще не пахнет, даже во время или после соития: !Ничего. Даже ее полнозвучный, весомый & хватающий-за-душу голос звучал в такие моменты, может быть, только потому, что они давали ей для этого повод: ей, которая вообще-то презирала все полнозвучное и весомое в своих – и других людей – личных отношениях, считая это пачулиевым китчем; чтобы ее весомый & хватающий за душу голос мог зазвучать полнозвучно : Всему свое место & свое время – И !никогда ни единой капельки пота, ни малейшего привкуса соли между ее грудями или под мышками. Ничего. Даже ее вагина, как ни странно, не имела вкуса – !невероятно, что это только сейчас пришло мне в голову : Как если бы у этой женщины не было имени. И Ничего другого, что можно назвать памятью….. И все же в этот вечер: я !не обманулся: Совершенно отчетливо: острый как лезвие ножа запах пота, истекающий из ее пор, ее плоти.– Она и сегодня вечером бросится на тахту, скинет с ног длинные остроносые ботинки – ноги, хрустнув в суставах, лягут 1-на-другую и на низенький столик, руки она подложит под голову & наконец голосом, в котором угадывается подавленный зевок, скажет: Ну что у тебя новенького –
