Ты тогда начал рассказывать ей о твоих посещениях кладбища – о красивой старой могиле, которую ты там ежедневно навещаешь; надпись на черно-блестящем камне уже нечитаема, высокое растение с длинными бутылочно-зелеными стеблями и желтыми цветами-звездочками заслонило ее: бальзамин; да и земляной холмик скрылся под свежей порослью –, наверняка последние потомки этого умершего давно переехали в другой город или: сами умерли, никого уже не заботит, что могила постепенно погружается в устремляющуюся вверх зеленую пучину –; ты подробно описывал растительность, так как знал, что женщину это выведет из себя: Бальзамин, не правда ли, это растение из семейства Не(!)терпеливых, его еще называют Недотрогой, несколько странно для кладбища, !ты-не-находишь. Потом ты еще не мог не упомянуть тщательно разровненную граблями землю на могильных участках; никто не сумеет, не оставив заметных следов, пересечь эту запретную зону, которая выглядит так, как если бы и живых, и мертвых следовало удерживать от попыток ее пересечения. Такая же точно картина разровненных граблями участков – перед воротами и в садиках жилых домов в этом районе, как будто бы здесь –
Этого ей хватило: –!Иди же сюда. Она как раз вышла из ванной комнаты, из сияния цвета розовой гвоздики, как из светлой раковины. / И после того, как она опять заслонила лицо скрещенными руками, ты услышал: –Пусть ты и немногое понимаешь в жизни, зато в постели у тебя все выходит как надо. !Нет: ты не можешь взаправду умереть: Потому что слишком любишь секс – : – Для нее не существовало жизни и смерти, а только пустая отговорка: жизнь и: смерть…..
