ОНА больше не появится на пороге, не выйдет на лестничную площадку, да и ты ведь не остановился – то есть лишил себя последней возможности еще раз посмотреть на НЕЕ. Ты слышишь собственные шаги, скрип старых деревянных ступеней, как раньше, много недель подряд, слышал шаги клиентов (в доме царит тишина, если не считать уже замершего звука закрывшейся двери и твоих шелестящих шагов), теперь ты уподобился всем тем безымянным мужчинам на полутемной лестнице, твоя рука скользит по перилам, внизу, как ты помнишь, они заканчиваются резной головой дракона или, может быть, льва; сквозняк, вторжение воздуха из Снаружи тем ощутимее, чем ниже ты спускаешься, потом ты ступаешь на исцарапанные, местами уже соскочившие со своих мест сине-зеленые плитки, заляпаные крошащимися комьями извести&грязи, а потом дверь подъезда распахивается в бледно-коричневый свет – : Как только ты выходишь в Снаружи, шумовые шлюзы открываются и ты сразу ощущаешь на себе цепкую хватку Города. С этого момента каждый опять существует сам по себе, каждый одинок.
II
