И все же не чужеродность увиденного заставляет тебя медлить на пороге, не решаясь войти: скорее, напротив, впечатление, что все это тебе хорошо знакомо, даже привычно, но так деформировано, как если бы ты услышал, что кто-то посторонний говорит на свойственном тебе языке: каждое отдельное слово взято из твоего лексикона и привычно тебе, но с ним все обстоит так, как бывало раньше в те моменты растерянности и потери ориентации, повторявшиеся у тебя все чаще, когда ты, оказавшись в знакомом месте, где имеются обозначения улиц & прочие указатели, тем не менее не мог отыскать нужного направления (ты чувствовал исходящее из твоей головы ощущение неудержимого соскальзывания вниз, к которому ты в конце концов вынужден был безучастно приспособиться – без участия воли, ничего для этого не предпринимая: просто так получалось с тобой, как с небом получается, что оно голубое – –); каждая деталь тех пространств, куда ты попадал, была тебе знакома, но детали никак не желали складываться – в твоем сознании – в знакомый путь, не помогали этот путь опознать; то же самое происходит Здесь и Сейчас: Взаимосвязь всех отдельных частностей, наполняющих Эту Комнату, не порождает никакого смысла, или: порождает такой смысл, который ты не можешь постичь. Так что язык, будто бы свойственный именно тебе, состоящий из твоих слов, внезапно оборачивается чужим языком, о котором ты ничего не знаешь и который не понимаешь.
