–!Величие, которое может заключаться в !страдании : ах ты !засранец : Я тебе расскажу про одного человека, который, в точности как ты, свихнулся в Иностранном легионе. Это случилось в мой 1ый день здесь, в Легионе. Мы тогда занимались брошенными зданиями вдоль западногерманской железной дороги, потому что многие перегоны были закрыты: вокзалы в десятках провинциальных дыр – здесь больше поезда не останавливаются, ну ты понимаешь, все это старье стояло с выбитыми-оконными-стеклами & забаррикадированными-дверьми, как дома-приведения посреди пустого ландшафта, & все это нам предстояло снести. Самое худшее в таких полу-руинах это допотопные сортиры: с разъеденной мочой жестью & селитряными стенами. И вот, среди наших работяг был один, которого прозвали Смайли[89]: тихоня, который всегда на все соглашался, никакая работа не казалась ему слишком грязной, даже с сортирами – нет. Так говорили о нем другие. Сам я не знаю, я с ним не проработал и дня. Он был еще очень молод, был сильный, один из тех, кому достаточно только раз ударить, – ну, ты понимаешь. Он, как мне потом рассказали, никогда много не разговаривал, держал язык за зубами, и, что бы ни делал, совершал такие странно-угловатые движения, какие бывают у тех, кто постоянно следит за собой, чтобы не ошибиться и чтобы не привлекать к себе внимания. Когда с ним заговаривали, рассказывали другие, у него ни с того ни с сего краснели уши и появлялась смущенная ухмылка, как раньше, в школе, когда он был «лучшим учеником» и учитель – тоже, со своей стороны, от смущения – всегда вызывал его к доске, когда какой-нибудь практикант или сам=директор сидел на последней парте & наблюдал за уроком, потому что учитель знал, что никто другой, кроме его Смайли, не способен всегда давать правильный ответ, & мог быть уверен, что его лучший ученик уж точно его не подведет. Его ухмылка & жесты, хочу я сказать, первоначально были знаком своеобразного сообщничества. Отсюда, может, и его прозвище. Смайли. А может, дело было еще и в том, что он постоянно онанировал. Так говорили другие, которые его знали. Он думал, никто этого не замечает. Но тут он ошибался. Коллеги –
–Коллеги: это всегда стадо свиней.
–Как бы то ни было, они говорили, что для онанирования он использовал ’дин старый номер журнальчика «Happy Weekend»[90], всегда 1 и !тот же, & всякий раз кончал перед 1 и !той же фотографией одной женщины. Видимо, у него еще !никогда не было подружки. Домой он ездил редко – поговаривали, что он боится отца. Мол, этот папаша, истопник на гидроэлектростанции, до сих пор поколачивает своего сына. Представь себе: парню пошел !третий десяток, а старик все еще !порет его, когда ему заблагорассудится. Может, он делал это – порол сына, – чтоб потом уж точно справиться в постели с женой….. Известно ведь, что некоторые прохвосты нуждаются в чем-то подобном для разогрева….. Так что на выходные Смайли, как правило, оставался в строительном вагончике – & тут уж отводил душу со своей бумажной феей. Но однажды журнальчик его !пропал. Как сквозь землю !провалился. Говорили, парень потом тигром рыскал по всей округе – пока в каком-то секс-шопе не наткнулся, !действительно, на !тот же журнальчик. И – опять заработала рукоблудная машина: перед той же старой фоткой, перед той же красоткой. !Вот что значит верность. Я думаю, если бы эта фря нашла себе мужа – !чаще чем Смайли он все равно не мог бы ее обихаживать.
–Ты сам такая же тупая –
