Безмерность тишины, которая, словно добавочный вязкий поток, начала заполнять пустоту: она казалась здесь, среди этих разрушений со всеми их образами & явлениями, ОПАСНОСТЬЮ, поднимающейся из мрака умирания и принимающей отчетливые контуры, – тогда как прежде слепое=яростное буйство мух скрывало ее своим оглушавшим меня колпаком….. Может, именно по причине этой столь же внезапной, сколь, похоже, неизбежной ОПАСНОСТИ, которую мухи уже инстинктивно почуяли – ведь насекомые обладают отличным чутьем на всякого рода опасность, – мушиный рой и вылетел из-внутри руины, вылетел мощно, как будто это затрудненный выдох самой=руины вытолкнул мух из себя, выдул из темноты в другую темноту одной из тех ночей, в дегтярном зное которых ток часов, похоже, застопоривается – остановленный, навсегда зачарованный. В то мгновение (когда я увидел, как тень=снаружи оживилась, наполнившись быстрыми летучими силуэтами – сов, похоже, в ночном полете), когда я ускользнул от тех-ДРУГИХ=там и заполз сюда, в средоточье мрака, в ночь 1 руины – с того мгновения между ТЕМИ в их СНАРУЖИ и: мною началась эта ОПАСНОСТЬ; нечто, что выглядело как Большая Игра, но только у игры этой не было никаких правил……
Мое дыхание, теперь 1ственный шум здесь-внутри, который сверх-звучно пронизывал глухоту, оно должно было казаться альтернативным, давно утратившим адекватность масштабом для измерения времени, вглядыванием & вслушиванием в огромные пространства мрака – с целью разведать, сохранилась ли там еще жизнь & что эта жизнь могла бы собой представлять; на самом же деле такое смотрение & вслушивание давали лишь уверенность в том, что вместе с последним осознанным вдохом или выдохом всякая жизнь уже кончилась. Вспышки молний за линией горизонта, на мгновение озаряющие Ночеморе, – и все, больше ничего не будет, как только их отблески погаснут, даже обманному свету придет конец. Так что ни возможность разжижения темноты, возвращения дневного-света & дневных-теней вместе со всеми красками формами движениями & делами, ни даже будущее 1 преступления-против-преступления отныне уже не воспринимались как нечто правдоподобное; путь в обход долгой Ночи не обещал выхода из Ночи – –
Ибо каждую мелочь на этом пути или рядом с ним я узнавал вновь; посеребренные морозом, тянулись в мартовское ясное небо тростниковые стебли, колья изгородей & черные стропила полуразрушенных сараев & амбаров. Все это узнавалось и теперь : Однако в1ые я=один и в столь ранний час добрался сюда – без отца, без приятелей из моего класса; а потому с этого утра и сам путь, и ландшафт=вокруг стали моим путем & моим ландшафтом. Там, за все еще замерзшей канавой (тростник пробивал насквозь, как могут пробивать стрелы, матово-белую, опушенную инеем корку льда), начиналась далеко растянувшаяся товарная станция с грузовыми платформами & загонами для скота, отправляемого на скотобойню; платформы & загоны были из светло-серого крошащегося камня. Весны & лета уже давно хватались своими мшистыми травяными & сорняковыми пальцами за каменную кладку & ловко отламывали кусочки квадров – теперь, на исходе зимы, эти стены, жалкие в своей наготе и похожие на скелеты, поднимались из прибитого книзу растительного плетения, которое, словно выброшенная ржавая проволока, покрывало и землю, и все пространство между шпалами. Рассеянные среди прошлогодней пожухлой травы, сверкали на солнце осколки льда&снега – последний зимний фарфор, разбитый на вечеринке по случаю наступления весны. –Мы теперь недолго будем оставаться 1ни, сынок. (Сказала мать этим утром, и:) –Сегодня после полудня придет !он, в гости. (& назвала чужое мужское имя.) –Так что после школы нигде не задерживайся, а !сразу приходи домой. Ты увидишь: он тебе !непременно !понравится. Он уже заранее !так !рад тебе. (Одно мгновение она пристально вглядывалась в мое лицо.) –!Сегодня=после-полудня он придет к нам & он хочет с тобой познаком / :я запустил в материнскую фразу захлопнутой-за-собой-дверью. И в школу я не пошел, и домой тоже не вернулся.
