Собачьи ночи полностью

Недалеко отсюда – загоны для скота. Казалось, что холодная вонь от быков & свиней навечно въелась в потрескавшиеся стены, бетон, отделявший один закут от другого, давно облицован грязной дощатой решеткой, пусты 4хугольники с каменными сточными желобами, иней, похожий на мерзлый мох, теперь накрыл все своей тонкой вуалью. Видимо, вскоре должна была начаться перегрузка скота; обычно животные выходили на платформу по одному и как бы одурманенные из-за того, что их много часов (или: дней) везли в слишком тесных, битком набитых товарных вагонах: ослепленные ярким светом дня, они двигались, спотыкаясь на шатких ногах, негнущихся и словно одеревенелых, неуверенно испуганно смущенно, подгоняемые пронзительным свистом криками & ударами дубинок; а использовались, между прочим, и электрические дубинки, под действием электрошока животные вздрагивали так, словно их укусило гигантское насекомое, делали 1-2 прыжка вдоль решетки, после чего снова переходили на шаг; & опять возобновлялись свистки & удары, мужики стояли по обеим сторонам от прохода, гнали скотину, пиная ногами & осыпая ударами, от вагонов к закутам, чтобы потом партиями загружать в грузовики & отправлять в город, на скотобойню….. Так вот, эти мужики, которые занимались перегрузкой скота, рабочие со скотобойни, все были в резиновых сапогах & темно-синей или серой униформе, то и другое, сапоги & униформа, сплошь забрызганы грязью & дерьмом. Резкими & гортанными были выкрики, которыми они подгоняли скотину !ХЕЕЙА ХЕЕЙАХЕЙЙ !ХОПП-!ХОПП ХА-!ХЕЕЙ!ХОПП!ХОПП–!ХОПП!ХОПП!ХОПП!ХОПП ХЕЕ!ЙА, – на протяжении многих часов и дней 1ственные, похоже, звуки, которые издавали эти мужчины, а между звуками – жесткие щелкающие удары & пинки. В промежутках между отправками транспорта мужики пускали по кругу бутылки с качающимся в них бурым пойлом. В тот раз они громкими, хриплыми возгласами, энергично размахивая руками, подзывали меня к себе. На их лицах, которые покраснели и у многих как бы покрылись коростой, виднелись брызги или полосы грязи & дерьма.– Гордый тем, что меня приглашают взрослые, я подошел поближе И остановился возле них. Смеясь, они протянули мне открытую бутылку, требуя, чтобы я отпил –; как удар кулака, обрушился на меня запах алкоголя, на глаза навернулись слезы, я закашлялся. Мужики опять засмеялись, & чья-то рука, в корке грязи, как вытащенная из земли свекла, протянула бутылку ближе. И я бы в самом деле из нее отпил (спасаясь от резкого сивушного запаха, я задержал дыхание), если бы в последний момент не увидел в бутылке, плавающим поверх этой качающейся бурды, белесый плевок, затвердевший и похожий на светлый гнойный струп – : я оттолкнул руку, побежал, снова давясь и кашляя, прочь; мужики запустили мне вслед свой издевательский хохот, словно коровьи лепешки, но почти сразу же, матерясь & отрывочно переговариваясь, вернулись к своей работе & к животным.