Сейчас он сам старался бороться изо всех сил, вгрызаясь в горло волка, крепко держа его в смертельных объятиях. Вокруг них слышались крики. Кто-то пытался метнуть в волка копье, кто-то решился пустить стрелу.
Вдруг мир стремительно провалился — они с Кархаротом, сцепившись, упали в вырытую для волка глубокую яму. Оттуда не было выхода, а потому Хуан окончательно уверился в том, что ему нечего терять. Зверь нещадно царапал его, вгрызаясь в левый бок, но Хуан даже не обратил внимание на раны и обжегшую его боль. Он использовал всю свою мощь, чтобы подмять зверя под себя и свернуть ему шею. Его намерение сделать это было так непоколебимо, что, даже будь он слабее, все равно, несмотря ни на что, смог бы сделать это.
Убедившись, что волк затих, Хуан, собрав последние силы, вскарабкался на его тушу и одним прыжком выбрался из ямы.
— Хуан! — звал Хозяин и со всех ног бежал к нему, отбросив осторожность и бывшее в его руках копье.
Обессиленный, Хуан упал на примятую траву, на которой тут же появились следы крови.
Боль чувствовалась, кое-где даже очень ощутимая, но, казалось, что она все же не настолько сильна, насколько должна бы. А может, просто раны, которые он получил, были такими, что не вызывали особенно сильной боли. Хуан не знал точно. Зато точно знал и видел, что Хозяин жив и невредим, и это приносило ему радость и спокойствие.
Взор Хуана туманился, сознание покидало его, но он чувствовал — Хозяин рядом и крепко обнимает его окровавленную шею.
— Держись, Хуан! — взывал к нему казавшийся встревоженным Хозяин, стараясь унять кровь из рваной раны в его левом боку.
Остальные, тем временем, спустились в яму и занялись поверженным волком. До слуха тяжело дышавшего Хуана долетали обрывки их речи. Маблунг кричал: «Вот он! Я нашел!», Нельо подтверждал: «Это он! Наконец-то!», Белег говорил: «Раны Берена глубоки, нам лучше выждать, пока он не оправится..»
— Работу я выполнил, — прохрипел Хуан, укладывая голову на груди Хозяина. — Как думаешь, я заслужил отдых? — спросил он и в последний раз заглянул в наполнявшиеся слезами ярко-васильковые глаза.
— Нет, ты не оставишь меня, мой верный Хуан! Хуан! — слышал Хуан словно издалека надломившийся хозяйский голос.
«Какие же все-таки красивые у Хозяина глаза…» — успел подумать он, прежде, чем его умиротворенный дух навсегда покинул пределы Белерианда.
========== Послесловие ==========
Как и всегда, вашему вниманию мое любимое послесловие с пояснениями того, что хотел сказать в этой работе автор.
Начну с того, что я уже на протяжении пары лет периодически зарекаюсь писать по Толкину. Пока безрезультатно. Прочту очередную его работу, и тут же спокойно сажусь записывать свою. Как-то так. Ничего не могу с собой поделать. Эльфы въелись в мое нутро, сознание, подсознание, отделы мозга и т.д.
Долго и старательно в моем фанатском творчестве я обходила стороной «Сказание о Берене и Лютиэн», «Лэ о Лейтиан» и ту часть Сильма, где говорится об этой парочке. И тому есть ряд немаловажных причин, кроющихся, прежде всего, в сюжете и структуре повествования. Сюжет традиционен как для Толкина, так и для закоса под древнеанглийскую «лэ» или французскую средневековую «жесту» — это квест, путешествие к определенной цели с приключениями и испытаниями. Структура, исходя из сюжета, линейная. Есть два главных героя, есть их помощники, есть враги и есть те, кого я называю «сочувствующими». Герои (Берен и Лютиэн) — суперпупер положительные, высокоморальные, очень жертвенные и (простите за тавтологию) очень героические. Помощники (Финрод и Ко + Хуан) — добрые, тоже героические, тоже жертвенные (ну а как иначе-то?) и вообще почти святые. Враги, как и положено врагам, — коварные, жестокие, злые, что клейма негде ставить. В категорию «врагов» попадают с легкой руки Толкина не только Саурон, Моргот, всевозможные волколаки, нетопыри и прочая нечисть, но и (с какого-то перепугу) выставленные в этой истории в крайне неприглядном свете братья-феаноринги Келегорм и Куруфин.
Здесь хочу остановиться подробнее: взаимодействие КК с Лютиэн делится на две части, обусловленные двумя встречами с ней в лесу. И если первая часть выглядит вполне оправданно и правдоподобно (страстно влюбились в деву, не хотели помогать кому-то левому добывать сильмарил, желали смерти приютившему их Финроду, чтобы занять трон Нарготронда, намеревались породниться с Тинголом, чтобы получить воинов для своей армии), исходя из ситуации и мотивов братьев, то вторая… — просто сплошной лютый кринж и треш. Начиная от легкой победы изможденного в сауроновых застенках Берена над плавильщиком, кузнецом (представьте себе силу рук эльфа из аманьяр) и обученным воином Куруфином, и заканчивая совершенно противоречащими мужской чести и здравому смыслу выстрелами из лука в спину уходящим в исполнении Келегорма. Логичнее было бы ожидать, что Келегорм, защищая брата, сам захочет сразиться с Береном… Особняком здесь стоит и поразительное по своей невероятной беспардонности предательство Хуана. Но о нем позже.
