Вообще, вполне логично было бы копать отсюда. Кто мог знать, во сколько потерпевший соберётся на прогулку? Допустим, жена, это раз. Вероятно, кто-то ещё… Как узнать об этом? Он мог сказать кому-нибудь по телефону, что вот, мол, собираюсь с собакой. Мог? Мог. В квартире телефона нет, недавно переехали, не успели ещё поставить. Номера, сохранившиеся в его сотовом, проверяли — ничего особенного, звонил в свой комплекс «Олимп» и в магазины, узнавал, как дела обстоят. А больше и никаких звонков, воскресенье, все отдыхают, чего попусту дорогостоящие минуты тратить… Ладно, это пока оставим на первое. На второе мы имеем подозрительный пристальный интерес к расследованию со стороны некоторых должностных лиц, а также попытки неизвестного лица найти неизвестный же предмет, сначала на месте происшествия, потом в моём столе. Какой-то предмет, который, возможно, был у покойного, а я не нашел? Возможно…
Дверь распахнулась с громким хлопком. В кабинет быстро вошел Зосимыч, на ходу препираясь с каким-то мужиком в дубленке и дурацкой шапочке-петушке. Разговор шёл на повышенных тонах, где-то около шести баллов по штормовой шкале старшего следователя Зосимыча. Мужик размахивал руками. И без того собранные с трудом «в кучу» мысли, окончательно улетучились. Не в силах сдержать раздражение, я с силой швырнул на стол ручку, отчего колпачок упал, отскочил от столешницы и, срикошетив о стену, улетел в неизвестном направлении. Я с чувством выматерился. Зосимыч осадил разговор, вытолкал мужика в петушке за дверь и виновато пояснил:
— Директор базы. Я ему тут сдал в холодильник на хранение вещдоки — мороженое, четырнадцать тон. Вот он теперь недоволен тут. Забрать требует. А я куда дену, забодай его кальмар!
От неожиданной анекдотичности ситуации я, не сдержавшись, в голос захохотал. Зосимыч обрадовался моей непосредственной реакции и добавил:
— Тут тебе ответ на запрос пришёл из сотовой компании. Я к себе в бумаги спрятал на всяк, а то у тебя, говоришь, чехарда в столе происходит.
— Спасиб огромный! — я взял протянутые листы и углубился в чтение.
Первый лист содержал список входящих и исходящих номеров за пятницу, субботу и воскресенье, второй — фамилии владельцев тех из номеров первого списка, которые были абонентами запрошенной компании. Начал я с конца, то есть с воскресенья и стал сравнивать номера и время звонков из документа с теми, которые были у меня выписаны на листок из памяти герасимовского сотового. Через минуту я едва не заорал: «Бинго!» на весь кабинет — один из номеров, на который звонил погибший в воскресенье за три часа до предполагаемой смерти, не имелся в телефоне, а значит, был стёрт либо кем-то ещё до обнаружения трупа, либо самим Герасимовым. Я глянул на второй лист. Двойной джек-пот! Владелец телефона — Зятченко Станислав Петрович, председатель совета директоров Средневолжского пивзавода был мне известен по списку приятелей и деловых контактов Герасимова, я даже собирался вызвать его на допрос, правда, где-то в последнюю, или предпоследнюю очередь. Что ж, придется эту очередность перекроить.
Сотовый Станислава Петровича ответил сразу, как будто Зятченко ожидал звонка.
— Алло, слушаю, говорите, алло! — быстрым и как будто испуганным голосом проговорил абонент.
— Добрый день, мне нужен Зятченко Станислав Петрович.
— Я слушаю. Кто это? — голос вмиг сделался раздраженным и грубоватым.
— Это вас из прокуратуры беспокоят. Следователь Виноградов Сергей Егорович.
Трубка молчала.
— Я бы попросил вас явиться ко мне на допрос, сегодня, или хотя бы завтра. Когда вам удобно? Это касается убийства Герасимова.
Трубка ожила:
— На какой ещё допрос? Я тут при чем? Вы что ещё выдумали?! — голос балансировал на гране крика. — Никуда я не пойду, я занят, у меня срочное совещание.
— Я понимаю, Станислав Петрович, но, увы, закон предписывает допросить вас, и я вынужден попросить вас прибыть в прокуратуру. Учтите, если попытаетесь уклоняться, вынужден буду оформить ваш привод, в соответствии с…
— Да вы что, охренели там, что ли?!!! — заревела, наконец, начальственным ором трубка. — Я к вашему Бугаеву завтра приду. Я такой скандал устрою! Приводом меня!! Да я областного прокурора лично знаю! Соображать надо! И больше мне не звоните!
Вопли сменились короткими гудками. Больше не звонить? Ну ладно, не будем, я — парень понятливый. Через минуту, сходив наверх и взяв в прокурорской приемной пустые бланки повесток с печатью прокуратуры, я выяснил адрес Зятченко в адресном бюро, и заполнил повестку на завтра, на двенадцать часов. Пусть только попробует не явиться. Оформлю ему привод, и пусть его с позором милиционеры на допрос доставляют под белы ручки, хоть бы он и с самим Генеральным прокурором был в приятелях. Нет, он меня конкретно разозлил.
