Как установлено, «тяжеловозы» с большим ростом, грубой, рыхлой конституцией не обладают необходимой подвижностью, хотя и тянут сильнее. Кроме того, как показала практика, они быстро устают во время работы летом. Такие собаки требуют усиленного питания и экономически невыгодны. Легкие борзообразные собаки обладают большей скоростью движения, чем средняя ездовая собака, однако очень быстрое движение установки, перевозимой такими собаками, влияет на состояние раненого и утомляет вожатого. Вместе с тем летом и при движении по глубокому снегу такие собаки быстро устают.
Практика использования ездово-санитарных собак в армии показала, что собаки северных пород гораздо легче акклиматизируются на юге и работают там так же хорошо, как и на севере. Тем не менее собаки, выращенные на юге и имеющие слабый шерстяной покров, на северных участках фронта работать практически не могли, за исключением немецких овчарок и гончих, а также легкого типа кавказских и среднеазиатских овчарок.
Возраст отбираемых собак для ездово-санитарных упряжек колеблется от одного года до шести лет. Собаки моложе одного года и старше шести лет, как правило, использовались в силу необходимости, и только в тех случаях, когда они отвечали всем требованиям, предъявляемым к ездовым собакам. Окрас собаки, отбиравшейся для работы, не имел значения, однако в условиях боевых действий в зимнее время на собак с темным окрасом приходилось надевать белые маскировочные попоны во избежание обнаружения противником.
Летом в боевой обстановке по тем же причинам были невыгодны собаки с белым окрасом. Надо отметить, и это подчеркивали ветераны собаководства, во время войны не обращалось внимания на однотипность породных качеств и окраса у собак, отбираемых для ездово-санитарной службы.
При подготовке военных собак, дрессировке собак, подобранных в упряжку, их обучали, кроме специальных приемов, приемам быстро по команде и без нее ложиться в тот момент, когда лег вожатый после переброски, оставаться в течение 15–20 мин. в этом положении на месте, если вожатый скомандовал «Лежать!», отбежал или отполз в сторону, подходить к вожатому по команде подзыва или какому-либо другому сигналу.
Очень важно было тренировать собак и приучить их безразлично относиться к взрывам и зрительным эффектам боя. На фронте лай собак недопустим, а воющие собаки — это неприятные последствия. За всем этим должен следить вожатый и своими действиями предупреждать это.
Содержались ездово-санитарные собаки на фронте, вспоминают ветераны-собаководы, вместе с вожатыми или недалеко от них. Если вблизи имелись постройки или блиндажи, собак размещали в них на привязи, отдельно одну от другой или целиком упряжкой. Шлейку с собаки не снимали, на цепь сажали только тех собак, которые грызли упряжь. В тех местах, где таких условий не было, вожатые вырывали индивидуальные или групповые норы. В зимнее время они утеплялись внутри соломой или ветками ельника.
При наступлении или непосредственно вблизи от противника собака находилась всегда с вожатыми, которые обычно отдыхали на установке. Последняя, как правило, находилась в прямой щели с выходом в обе стороны. Здесь располагались все собаки упряжек. Если позволяла обстановка, производилась чистка собак, а летом их купали. Находясь рядом с вожатым, собака своим теплом обогревала их.
Собаки лучше и быстрее человека обыскивали местность и завалы, умели отличать клиническую смерть от биологической. Их быстрота и скрытность движения во много раз превосходили действия санитаров и подносчиков боеприпасов. Одна собачья упряжка заменяла 5–6 см, а скорость доставки раненого оказалась в 10 раз выше. Более того, транспортировка была менее болезненной. Раненый лежал вытянувшись, в удобной для него позе. При этом исключалась опасность дополнительных потерь среди санитаров.
Ветеран-собаковод, вожатый ездово-санитарной упряжки, Д. М. Торохов вспоминает:
«Только со временем я понял — собаки совершенно уникальные существа. Как было не поразиться их умению отличить еще живых, но не подающих признаков жизни бойцов от умерших и дать об этом знать вожатому! Однажды у похоронной команды, которая выходила после боя, я перехватил одного солдата: „Погодите, ребята, он живой, собачки мои это чувствуют — лапами шевелят, гавкают!“ И оказался прав!».
На одном из сайтов Интернета мне встретился рассказ ветерана войны, тюменца Сергея Соловьева, в котором он повествует, как во время боев нередко становился свидетелем подвига четвероногих санитаров:
