— А теперь рассказывай, что произошло. И я тебя очень прошу, не щади и не ври, себе же хуже.
«Не щадите его понимаешь, ее бы кто пощадил.»
Вероника рассказала, все как было. Вернее, все то, что помнила. Детали за ночь уже позабылись. Алекс ничем не выдал свое состояние, пока она наконец не закончила рассказ.
— Где, говоришь, твой брат проживает? — спокойно-но так поинтересовался мужчина.
— Что, морду пойдешь бить? — со скептической усмешкой поинтересовалась Ника. — Не надо к нему ездить, от полиций предупреждение он уже получил. А дома у него жена и ребенок, они и так уже от него настрадались. И поверь, Ирина на обрадуется, если что-то случиться с ее мужем, уж слишком она за него радеет. Будь он трижды извергом и тираном, — устало пояснила Ника. То ли от усталости, то ли от обилия событий за последние сутки, но ее вдруг начал одолевать сон. Да так сильно, что хотелось уснуть прямо тут, сложив руки на столе и уронив на них голову.
— Может хватит на жалость давить? Он тебя избил. Твой брат! А ты защищаешь его жену, наплевать!
Алекс ринулся в прихожую и схватил куртку.
— Да какое тебе дело до всего этого?! Это мои проблемы, — взвилась Ника, проследовав за ним.
— Твои, значит и мои! Мы женаты, если не забыла! Почему мне не позвонила?! Все последним должен выяснять.
— Да какая разница, позвонила или нет?! Ты был на своем мальчишнике, ну позвонила бы и что? А потом не до тебя уже было…
— Не до меня? — он резко прекратил одеваться, хотя оставалось только шарф на шею накинуть. — А когда тебе до меня? Никогда не предупредишь, не позвонишь…
— Писала… на прошлой… ну, когда, к тебе… ездила, — запинаясь промямлила Ника. Ее вдруг сбило столку его такое заявление.
— Вот об этом тоже надо было написать, — уже тише, но все так же зло процедил Алекс, повернувшись к двери, но Ника тут же схватила его здоровой рукой за запястье.
— Леш, ну пожалуйста, не иди. Не надо! Ты сейчас только навредишь, он трус неимоверный, отыграется на жене и ребенке. А потом еще будет пакостить по поводу и без. Пожалуйста…
Он зло сверлил ее взглядом, видимо желая напомнить, что она его опять не так назвала, но Нике было все равно, она готова костьми лечь, только бы он сейчас не пошел разборки устраивать. По идее, это вообще его касаться не должно. У него своя жизнь, у нее своя. Ну вот чего он…
— Поцелуй меня!
— Что? — Ника даже руку его выпустила не понимая, чего он только что потребовал.
— Что слышала, нормально, как будто не плевать и что-то значу!
— За… зачем?
Его взгляд из злого стал уничтожающим, аж желваки заходили. Видно было, что сдерживается он с трудом. Вот и как такого целовать, сожрет же!
— Завтра у тебя встреча с моими родственниками и родителями. И если там ты мне такой вопрос задашь…
— А понятно, прикопаешь под клумбой. Я постараюсь…
Закончить ей не позволили. Видимо настолько зол был, что напрочь забыл о ее повреждениях, припечатав к стенке, буквально вжав в нее и грубо поцеловал. Со всей злостью, наказывая и обижая.
Первое желание, вырваться и оттолкнуть Ника быстро переборола, вдруг осознав причину его бешенства. Ну значит не зря их так усиленно психологий обучали. Порой мы сами ведем себя как дети…
Как только ее ладонь скользнула ему под куртку и заскользила по плоскому животу, груди и перебралась на спину прижимаясь ближе (хотя, куда уж ближе), он как будто все понял и прекратил поцелуй.
Алекс не отстранился, прижимаясь своим лбом к ее лбу. Глаза закрыты, дыхание тяжёлое и прерывистое.
— Успокоился? — тихо спросила Ника, продолжая его поглаживать, словно успокаивая разбушевавшегося ребенка.
— Н-нет, — все так же зло, но значительно тише, ответил Алекс и отпустил ее отступив спиной к стенке напротив и прикрыв глаза тяжело вздохнул.
Ну теперь он уже не пойдет к Сергею, решила Ника.
— Поцелуй меня, — тихо попросила Ника. Алекс открыл глаза и прищурился.
— Зачем?
Девушка хмыкнула и даже чуть улыбнулась.
— Для практики.
Мужчина не шевелился, продолжая смотреть на нее. Ника сама сделала шаг навстречу и вложила свою ладонь в его.
Серебряков скосил взгляд в сторону их сплетенных пальцев. Через мгновение, он ее все же поцеловал.
Этот поцелуй был совсем другим. Ника, кажется в первые поняла, почему люди порой так долго целуются, и о чем таком говорят в книгах. До этого, поцелуй был для нее сугубо начальным этапом для последующего секса или завершением. Она со студенческих лет не могла понять, что все девушки так млеют от этого дела. Ну поцеловались, что такого?
Но возможно, все зависит от того, с кем целоваться? Опыт у нее в принципе не особо большой был, видимо, у Алекса гораздо больше.
Но все эти мысли она обдумывала значительно позже, полулежа на диване, облокачиваясь о подушку, которую облокотила рядом сидящего Алекса и укрывшись пледом, смотрела какой-то фильм, который он поставил.
— Так, у меня телефон где-то был, — бормотала Ника, проверяя, все ли взято с собой. Через час у них поезд, Алекс решил на машине не ехать, так, как было штормовое предупреждение.
