Упитанный малыш в синем комбинезоне кидает в нашу сторону большой разноцветный мячик. Мячик попадает мне под ноги. У малыша широко распахиваются глаза. Куда пропала игрушка? Быстренько отфутболиваю мячик обратно. Малыш хватает игрушку, пока она снова не исчезла и взволнованно бежит рассказать о том, что только что случилось, такой же упитанной маме. Но у мамы свои заботы. От нее убежал чемодан. И она не обращает на жаркую детскую речь никакого внимания.
Полог заглушает звуки внутри него. Мы браво маршируем мимо усиленного полицейско-десантного патруля и устремляемся на посадку. Вижу, как Терри показывает патрульным язык.
Корабль с гордым именем "Интрепид" огромен и неуклюж. Очереди уже нет. Служащие в синих форменных рубашках скучают на входе.
Места для пассажиров четвертого класса, которых здесь большинство, ненумерованные. Кто пришел первым — занял лучшее место. Представляю, какая свалка здесь была в первые минуты посадки. Мы, я так думаю, пришли последние. Сканер посадочных талонов мигает равнодушным голубым цветом, пока мы проходим мимо.
Оглядываюсь по сторонам. Каюта для пассажиров четвертого класса оказывается большим помещением, окрашенным тусклой дезинфицирующей краской, с рядами нар в три наката и редкими колченогими столиками. Фальшивые иллюминаторы, с видом на зимний лес или Эйфелеву башню, впечатления не спасают. Сколько же тут людей! Настоящий муравейник. Или тараканник. И таких кают на корабле несколько.
Ну да, многие хотят навестить родственников и родных на других планетах или просто попутешествовать. А денег на более приемлемые условия у них нет. Что же им теперь — дома сидеть?
Справа от меня высокий толстый дядька, пахнущий луком и табаком, в мокрой от пота футболке, заталкивает под нары здоровенные баулы. Наверняка везет что-то на продажу. Его соседи злобно шипят, что дядька занял слишком много места. Но в открытый скандал пока никто не вступает.
Слева растрепанная, забеганная женщина устраивает на холодной псевдокоже, покрытой тонкими, комковатыми матрасами, троих отпрысков. Отпрыски устраиваться не хотят, норовят выскользнуть из усталых рук и убежать. Лица у детей перепачканы шоколадом. Один из них теряет равновесие и впечатывается лицом мне в живот. Теперь я вся в коричневых и липких детских слюнях. Очень приятно!
Ближайший ко мне столик уже покрыт бумажной салфеткой. На салфетке — жареная курица без одной ноги, помидоры и пакетики сока. На другом столике молодая мама меняет подгузник возмущенно орущему младенцу.
Могу себе только представить, какие здесь туалеты и душ! И в этом бардаке мне прийдется провести три недели!
Гали находит каждому из нас место, в основном на третьем ярусе нар, где даже сесть по-настоящему нельзя, слишком близко от потолка. Для моих метра с кепкой не так уж и смертельно, а вот как здесь будут устраиваться близнецы мало себе представляю. Потом Скаут покупает в автомате одноразовое постельное белье. Расстилаю его на своей полке. Простыни жесткие, противные на ощупь, и пахнут химией. Подушка плоская как блин. И размером чуть больше моего затылка.
Соседом "с головы" у меня — здоровый как боров молодец с румянцем во всю щеку. Если он будет ночью храпеть (или не будет каждый день менять носки) своими руками придушу!
Соседями "с ног" оказывается молодая семья. Папа, мама и дочка лет семи. Они занимают все три яруса нар. По разговорам понимаю, что они едут в отпуск. Девочка ловко, как обезьянка, забирается на верхнюю полку и начинает наводить уют, раскладывать вокруг игрушки. Иногда она бросает на меня настороженный взгляд. Вдруг я окажусь злобной и хмурой соседкой. И начну орать. Если станет совсем скучно, научу девочку играть в карты.
Гали сказал, чтобы мы особо не пересекались друг с другом, так безопаснее. Но тут же совсем нечем заняться! Какая смертельная тоска меня ожидает!
Проверяю карманы: на месте ли выданные Скаутом деньги на еду. В коридоре стоят автоматы с сандвичами и горячими блюдами, но Гали посоветовал ходить в кафе рядом с каютами второго класса, там еда более приемлемая. В первом классе лучше не появляться — там слишком мало народа и каждый новый пассажир сразу привлекает внимание. Жалко. Вот где должны вкусно кормить. К хорошему быстро привыкаешь. На Земле мы ели только натуральные продукты.
Как я и предполагала, три недели путешествия тянутся невыносимо медленно.
Румяный парень рядом со мной не храпит, но мечется и громко стонет во сне. Такой молодой, а нервы ни к черту. И футболки можно было бы почаще менять. Другая моя соседка, девочка, которую родители зовут Пупс, спит тихо. Но зато днем любит распевать попсовые песенки. А слуха у ребенка нет совсем. Иногда хочется пнуть ее ногой, особенно с утра.
