— Идем? — Он сделал приглашающий жест, и они двинулись по подъездной дорожке, присыпанной гравием.
— И часто ты здесь бываешь?
— Хочешь спросить, используют ли подростки это место для тайных свиданий? Что ж, возможно, я приводил сюда пару юных леди на экскурсию. Вон там я впервые целовался, — он указал на каменный портик с колоннами и куполообразной крышей.
— Очень романтично, — кивнула Сара. — А мой первый поцелуй был на задворках «Макдональдса».
Разговор о поцелуях неожиданно смутил ее. Не хотелось, чтобы Оран подумал, что она задумала втянуть его в нечто вроде курортной интрижки. Это ведь неправда, верно? Нет, вовсе нет, он нравится ей просто как человек, и только. И неважно, что она ловит на себе его заинтересованный взгляд и что глаза у него поблескивают, — не стоит делать поспешные выводы. Все равно у него наверняка уже кто-то есть, подумала Сара, размышляя, как бы перевести разговор в другую плоскость.
— Весьма необычный архитектурный стиль, верно? Совсем не похоже на типичную Ирландию. — Сара постаралась сосредоточиться на доме, на великолепной башне, возвышающейся над лоскутными крышами различных пристроек с дымоходами и маленькими окошками. Приблизившись, она поняла, что окна заколочены кошмарного вида фанерой. Из-за этого весь особняк навевал жуть: казалось, здесь произошло нечто настолько ужасное, что пришлось заколотить окна. Неудивительно, что все верят, будто дом населен привидениями.
— Мой дед рассказывал мне немного об истории этого особняка, — отозвался Оран. — После войны он работал здесь на конюшне. Он говорил, что всегда ощущал себя странно в Торнвуд-хаусе: при всей красоте тебе почему-то становится тут грустно.
Сара прекрасно понимала, о чем речь. Хотя стоило принять во внимание, что она видит особняк не в лучшие его годы.
— Дом построили примерно в 1880 году по проекту английского архитектора. По-видимому, в процессе строительства постоянно возникали какие-то сложности. В конце концов пришлось нанять команду сторонних рабочих, чтобы все-таки закончить его. Кажется, это называется «стиль шотландских баронов». — Оран махнул рукой на особняк. — Думаю, вдохновлен архитектурой французских замков.
— Ты прав, в этом стиле есть что-то от готики и от средневековой архитектуры, — согласилась Сара. Они подошли к фасаду дома. — Он даже сейчас выглядит внушительным, а тогда, наверное, был и вовсе прекрасен.
— Да, даже сохранились черно-белые фотографии. Я видел в газете, когда особняк выставили на продажу.
— Думаешь, кто-нибудь его купит? Ведь на реставрацию нужна уйма денег. — Сара заглянула в щель между досками, загораживающими дверной проход.
— Полагаю, они просто подождут, пока он окончательно не развалится, — Оран вздохнул, и стало ясно, что он не одобряет такой подход хозяев.
— Это кажется неправильным, да? Что одна семья владела всеми этими землями, что они были так богаты, в то время как остальные жители деревни бедствовали?
— Конечно, это неправильно, но такие были времена. Если подумать, то и сейчас почти ничего не поменялось.
— Эй, я могу заглянуть внутрь! Иди сюда, посмотри!
Сквозь щель между досками Сара увидела большой холл и величественную деревянную лестницу. Внутри было темно, но она все-таки могла разглядеть резьбу на перилах и деревянные панели на стенах. Старые выцветшие обои отслаивались и скручивались. Пол был выложен мозаичными плитами, но толстый слой пыли мешал различить, какого они цвета.
— Подумать только, что это за место! — Она отодвинулась, пропуская Орана к щели.
— Я никогда раньше не заглядывал внутрь. Немного жутковато… О, что это там в углу, возле лестницы?
— Где? — Сара вытянула шею.
— Вон, смотри. — Он пропустил ее вперед, а сам склонился над ее плечом, почти касаясь ее уха губами. — Гляди, там как будто что-то движется!
— Не вижу, — пробормотала Сара, слыша только бешеный стук сердца, отдающийся в ушах.
— Да вон же, прямо возле… Бу! — Оран неожиданно схватил ее за плечи, и Сара дернулась, до ужаса перепуганная.
— Ах ты засранец! — завопила она. Когда первый шок прошел, она рассмеялась вместе с Ораном. — Я тебе отомщу!
— Не сомневаюсь, — ответил он, все еще ухмыляясь.
Гарольд сказал, что на один день должен уехать в Роскоммон: доктор Хайд испросил разрешения побеседовать с ним о «делах фейри» (на этом месте Гарольд заговорщически подмигнул мне). Утром солнце светило ярко, и воздух прогрелся до почти что весеннего тепла. Животные были накормлены, мужчины отправились через поле чинить стены и копать канавы, а я пошла дальше по дороге под предлогом, что нужно отнести молока Галлахерам. У их коровы молоко пропало, и так уж заведено у нас в деревне, что все помогают друг другу: если кто-то на мели, соседи всегда поделятся избытком. Однако задерживаться в гостях я не стала и даже вопреки обыкновению отказалась от чая и черного хлеба с маслом. Я торопилась на Холм Фейри, а до него было полчаса пешком через лес.
