Конюх подошел, собираясь отвести лошадь за дом, и я предположила, что и меня попросят зайти там же, с черного хода. К моему изумлению (и радости), Джордж протянул руки, собираясь спустить меня на землю, и рассмеялся в ответ на мой непонимающий взгляд.
— Мне нравится считать себя человеком гостеприимным, но даже я не могу позволить тебе заехать в дом на старушке Сиборн, — он указал на лошадь. — В какой-то момент придется спешиться, а забраться по ступенькам ты не сможешь.
Мои попытки придерживаться этикета явно забавляли его.
— Значит, остается только одно: я занесу тебя внутрь. — И Джордж снова терпеливо протянул ко мне руки. Я смотрела сверху вниз на его белокурую голову и один за другим перебирала в голове варианты, отыскивая тот, при котором мне не придется спрыгивать с лошади прямиком в объятия местного лорда.
— Боюсь, другого выхода у нас нет. — Он откашлялся. — Но мы можем стоять здесь на холоде так долго, как тебе будет угодно.
Я оттолкнулась от седла и соскользнула к нему на руки. Уверена, звуки никуда не исчезли: копыта Сиборн застучали, когда она, повинуясь руке конюха, двинулась в сторону конюшни, а птицы все еще насвистывали свои песни, — но я будто оглохла. Я обхватила Джорджа за плечи, а он понес меня, будто я была новорожденным ягненком, вверх по каменным ступеням, в сторону огромных деревянных дверей, которые, казалось, распахивались сами по себе, стоило ему оказаться рядом.
— Добро пожаловать в Торнвуд-хаус, — шепнул Джордж так близко, что я ощутила, как уха коснулось его горячее дыхание. Он пах кожей и сандаловым деревом — в отличие от моих братьев, которые пахли свежей травой и потом. Никогда я не чувствовала себя одновременно такой счастливой и взволнованной. Счастье и смятение зарождались у кончика уха, там, где я ощущала дыхание Джорджа, и растекались по всему телу.
— Доброе утро, мастер Джордж! — поприветствовал его дворецкий, одетый в роскошную ливрею. — Могу я помочь вам с вашей… гостьей?
— Нет, спасибо, Малачи, — отмахнулся Джордж. Он нес меня по большому коридору, стены которого были обшиты панелями темного дерева. Арочные проемы украшала тончайшая резьба. На стенах висели большие картины: мужчины в военной форме, дамы в изысканных платьях. — Пожалуйста, подайте в библиотеку чай и что-нибудь сладкое для леди.
Мы прошли мимо парадной лестницы в другую роскошную комнату, заставленную мебелью: похоже, использовали ее нечасто. Вдоль стен тянулись полки из темно-красного дерева, заставленные книгами, — вся библиотека Ирландии, не меньше. Все это было так не похоже на мой собственный дом, где единственными атрибутами богатства могли считаться комод и фигурка китайской пагоды.
Джордж осторожно опустил меня на длинную кушетку с подлокотниками, обтянутую бледно-желтой тканью. Я никогда раньше не бывала в домашних библиотеках и не представляла, что такие места вообще существуют. На то, чтобы прочитать все эти книги, у меня бы ушло три жизни. Джордж был здесь как рыба в воде, в то время как я чувствовала себя самозванкой.
Принесли чай, и как только дворецкий разлил его по чашкам, Джордж велел вызвать доктора, чтобы тот осмотрел мою лодыжку. Я боялась к чему-либо прикасаться, но он уговорил меня попить чаю и попробовать божественные сконы со сливками. Я подумать не могла, что когда-нибудь окажусь в окружении такого великолепия. Джордж принес подушку, собираясь подложить ее под мою ногу, но тут я резко вскинулась.
— Нет-нет, я не хочу запачкать вашу прекрасную подушку, у меня грязные ботинки! — воскликнула я.
— Что ж, тогда придется их снять. — Джордж присел на корточки рядом со мной и потянулся к ноге, и в этот же момент я наклонилась вперед, чтобы расшнуровать ботинки. Мы столкнулись лбами и рассмеялись, как два глупых ребенка.
Резкий голос, донесшийся от дверей, разрушил чары.
— Ну что за милая картина! — проговорила Оливия, выплевывая слова, будто кидала острые кинжалы. Она снимала перчатки для верховой езды, освобождая палец за пальцем. — И кто это тут у нас? — спросила она, глядя на меня так, словно брат принес в дом раненую лису.
Я открыла рот, но Джордж опередил меня.
— Это, моя дорогая сестра, Анна из деревни.
Мою фамилию он явно позабыл.
— Анна из деревни, — повторила Оливия, словно это была какая-то шутка. — И что Анна из деревни делает в нашей библиотеке?
— Она подвернула лодыжку, когда была на холме, и я привез ее к нам, чтобы показать доктору. — Джордж поднялся, а я продолжила расшнуровывать ботинки.
— Как… великодушно с твоей стороны, — пробормотала Оливия и тихо добавила: — Постарайся, чтобы отец ее не увидел.
— Это самое малое, что я мог сделать для нее, учитывая, что твоя лошадь стала причиной ее травмы. Каким негодяем я бы был, если бы бросил юную леди на произвол судьбы?
— Моя лошадь? — Оливия в притворном удивлении прижала пальцы к груди, и я осознала, что она видела меня в тот момент и нарочно сбила с ног. — Господи, в следующий раз, когда буду ездить верхом, обещаю внимательно высматривать маленьких девочек, прячущихся по кустам!
