Я резко проснулась, вся вспотевшая. На улице было светло, и я окинула взглядом комнату, не понимая, где нахожусь.
— Мама! — крикнула я, и тут же неизвестно откуда появилась Рози и бросилась ко мне.
— Тсс, с тобой все хорошо, тише.
— Рози, мне так жаль, я, наверное, всю ночь проспала, — я попыталась подняться. — А где Билли?
— Успокойся,
— Что? Как два дня? — растерялась я, досадуя, что не могу подняться. Руки и ноги казались тяжелыми, как мешки с картошкой.
— Доктор сказал, ты должна оставаться на месте, покуда температура не спадет, и мы побоялись везти тебя домой, думали, вдруг ты еще сильнее захвораешь. — Она укутала меня одеялом и поднесла к моим губам чашку теплой воды с медом.
— Доктор? — изумленно спросила я.
— Да, он приходил вместе с отцом Питером. — Рози раздвинула занавески на окне.
— А какие новости? Отец Питер что-нибудь говорил? Что с Гарольдом? — нетерпеливо спросила я.
— Успокойся, Анна, тебе сейчас нельзя волноваться.
— Послушай, Рози, ты очень добра, ты позаботилась обо мне, даже предоставила мне свою кровать… — Я оглянулась по сторонам.
— Джерард, кстати, все еще ворчит, что вынужден спать на кушетке!
— Я благодарна за вашу доброту, но мне нужно идти, я должна помочь Гарольду! Ты ведь знаешь, что его арестовали?
Ее лицо тут же превратилось в непроницаемую маску.
— Что не так? Что-нибудь случилось? — Я откинула одеяло.
— Его здесь больше нет, Анна. Его увезли в Дублин, — извиняющимся тоном проговорила Рози, — и будут судить завтра утром.
Моя голова была готова лопнуть от этих новостей.
— Хочешь сказать, что Гарольд все это время провел в тюрьме? А я валялась здесь в постели?
— Но, Анна, доктор боялся, что у тебя пневмония, — пыталась образумить меня Рози. — К тому же все равно никого, кроме священника, к Гарольду в камеру не пускали.
— Ты не понимаешь, Рози! Он взял на себя вину вместо меня, потому что полиция думала, что это я убила Джорджа! — Я принялась судорожно разыскивать свою одежду.
— Ты?! — громко выдохнула Рози. — Боже, да с чего кто-то мог подумать такое?!
Я серьезно посмотрела на нее, и она наконец оставила попытки удержать меня в кровати.
— Я этого не делала, Рози, это был несчастный случай. Но, пожалуйста, никому не рассказывай. Я должна идти!
Спотыкаясь, я бродила по комнате и одевалась, стараясь не обращать внимания на повисшую в воздухе неловкость. Рози сидела на краю кровати, уставившись в пол.
— Скажи, он пытался… ну, знаешь… овладеть тобой, насильно? — тихо спросила она.
Я не ответила, но и молчания оказалось достаточно. Рози не удивилась, только кивнула.
— С тобой было то же… — Я не закончила. Рози смахнула со щеки слезу и принялась поправлять на мне пальто.
— Я попрошу бабушку присмотреть за Руаном и поеду вместе с тобой к вам домой, — сказала она, надевая пальто.
Мы больше ни о чем не разговаривали, но разделили скорбное молчание — две женщины, объединенные общей тайной болью.
Когда я вернулась домой, там стояла такая тишина, будто кто-то умер. Я была совершенно потеряна, два дня выпали из моей памяти, а здесь все шло своим чередом. Мама и папа сидели за столом, но не ели — такое случалось крайне редко.
— Есть какие-нибудь новости? — с отчаянием спросила я, тяжело дыша после поездки на велосипеде.
— Почему ты не в постели?! — вскинулась мама и тут же бросилась устраивать меня возле камина. — Ты так до смерти себя загоняешь! — добавила она, и в ее голосе прозвучали истеричные нотки.
— Пожалуйста, мама, хватит суетиться, просто расскажи мне про Гарольда.
Отец как-то странно посмотрел на меня и отвернулся к окну.
— Вы ведь не верите, что он виновен! — с упреком воскликнула я. — Папа, ты ведь его знаешь, он…
— Знаю-знаю, — успокоил меня отец. — Как только я услышал, что его арестовали, сразу решил, что произошла какая-то ошибка.
Я была так рада, что мои родители не утратили доверия к Гарольду. Внезапный приступ любви к ним накрыл меня с головой. В первую очередь они ценили Гарольда за доброту и честность, и ничто не могло поколебать их убеждений.
— Что случилось той ночью, Анна? — спросила мама. — Ты виделась с мастером Джорджем?
— Да, виделась, и очень жалею об этом. Но клянусь тебе, мама, ни Гарольд, ни я не причастны к его смерти.
— Что толку говорить мне то, что я и так знаю, — улыбнулась мама.
— Что мы будем делать? Рози сказала, суд уже завтра и Гарольда везут в Дублин.
Родители снова отвели глаза. По их лицам было трудно догадаться, о чем они думают.
— В чем дело? Его учителя приехали из Оксфорда, чтобы помочь?
Никто не торопился отвечать мне.
— Я, пожалуй, пойду домой, — пробормотала Рози, почувствовав, что разговор становится очень личным.
Мама встала и проводила ее до дверей, шепча, что чем меньше Рози знает, тем лучше для нее и ее семьи.
— Теперь вы меня серьезно пугаете, — сказала я, садясь за стол рядом с отцом.
— Падди заходил к тебе вчера, когда ты валялась у Рози, — пояснил он. — У тебя был сильный жар, и ты разговаривала во сне.
