— Или еще задержишься в Ирландии? — с неотразимой улыбкой предложил он.
— Честно говоря, я не знаю, чего хочу, Оран. Я вообще не планировала приезжать сюда.
— Что ж, немного спонтанности еще никому не повредило.
— Ты говоришь прямо как Фи! — Сара засмеялась. — Наверное, этот чай дает ответы на все вопросы.
Ей хотелось быть искренней с ним, даже если это означало, что придется рискнуть всем.
— Я ничего не могу обещать тебе, — сообщила она. — Мне нужно твердо встать на ноги, понять заново, что делало меня… ну, мной.
Он ободряюще кивнул. Что ж, может, искренность того стоила.
— Я не могу просить тебя ждать меня, Оран…
— Неважно, попросишь ты или нет… Я все равно буду ждать, — сказал он и нежно поцеловал ее.
Внезапно все стало легко, борьба осталась в прошлом. Сара могла расслабиться и позволить себе быть любимой.
Магия чая сделала свое дело.
Лучи вечернего солнца проникали сквозь высокие, как в соборе, окна галереи, наполняя пространство золотистым светом. Сара больше всего любила это время дня — незадолго до того, как двери откроются, впуская гостей. Она медленно прошлась по комнате, поправляя рамы, слыша только стук собственных каблуков по каменному полу. Когда появился Джек, несущий поднос со стаканами, она уже знала, что приняла правильное решение.
С тех пор как она покинула Нью-Йорк и улетела в сторону аэропорта города Шаннон, многое изменилось. Сара улыбнулась, предаваясь воспоминаниям. В те времена она только и делала, что бежала: от Джека, в поисках себя — неважно. Она нашла в Торнвуде то, что даже и не думала искать. Цель. В течение нескольких недель после той неожиданной ночи с Ораном Сара гуляла по лесам и полям вокруг дома. Может, провидица была права: если задержишься в Ирландии, она поймает тебя и уже не отпустит.
Ответ с самого начала был у нее под носом, если бы она только знала, куда смотреть. Сара была убеждена, что истинной причиной паломничества Гарольда в Ирландию была попытка возродить дух его матери. Он потерял ее еще ребенком, и эта утрата, несомненно, во многом определила его жизнь, нарисовала перед ним довольно необычный путь. Было странно думать, что чьи-то невидимые руки направляли всех их, чтобы каждый обрел свой смысл в потере.
Гарольд верил, что Добрый Народец — это ушедшие души близких, что их голоса звучат в шелесте ветра или в мелодичном журчании ручья. Он не просто собирал истории о волшебстве — он сохранял память о предках. Возможно, именно поэтому некоторые люди с такой охотой были готовы поверить в фейри: они пытались зацепиться за что-то, поверить, что в конце жизни нас ждет нечто большее, чем смерть. Это Сара понимала, даже слишком хорошо.
Повинуясь порыву, она решила продолжать его работу — единственным известным ей способом: наточила карандаши, открыла чистую страницу и позволила описаниям из книги Гарольда превратиться в живых персонажей всех форм и размеров. Она снова посетила библиотеку в Эннисе и узнала о существовании Национальной комиссии по фольклору, учрежденной ирландским правительством еще в 1930-е годы с целью изучения и сбора устного фольклора по всей стране. Может, их вдохновила работа Гарольда? Вполне вероятно. Не хватало лишь наглядного воплощения описанных им верований. Идея лежала на поверхности, и Сара удивилась, как это не пришло ей в голову раньше.
Ощущение шероховатой бумаги под пальцами, движения карандаша — ее тело и разум вернулись в состояние спокойствия и сосредоточенности. Впервые за долгое время она чувствовала, что находится именно там, где должна. Помогал ли ей Добрый Народец или, напротив, это она ему помогала? Не стоило слишком углубляться в эти рассуждения. В Торнвуде физический и духовный миры были так тесно связаны, что это не могло не повлиять на нее.
Сара несколько раз вдохнула-выдохнула и вернулась мыслями в настоящее.
— Счастлива? — спросил Джек, протягивая ей бокал с шипучим напитком. Сара вежливо отказалась.
— Буду счастлива, когда все доберутся сюда. — Она покосилась на часы, а потом взяла бутылку воды.
— Я рад, что ты вернулась. Я уж думал, ты навсегда затеряешься в ирландской глуши, — сказал Джек и чокнулся бокалом с ее пластиковой бутылкой.
— Не надумай там себе лишнего, я здесь только ради бесплатного места в галерее!
Оба рассмеялись. Это было облегчением — что они смогли вернуться к хорошим отношениям.
— Когда приезжают твои родители?
— Должно быть, очень скоро. Меган везет их на машине, ты же помнишь, у папы пунктик насчет самолетов.
И снова эта неловкая пауза, прочертившая границу между ними тогда и сегодня.
— Твой стиль изменился, — заметил Джек, переводя разговор на нейтральную тему.
Саре хотелось сказать: «Я сама изменилась» — но это прозвучало бы чересчур вызывающе.
— Я нашла то, что меня по-настоящему увлекает, — наконец ответила она, оглядывая зал с изображениями Доброго Народца.
— Они не очень похожи на то, как обычно изображают волшебных существ. — Джек приблизился к одной из картин, на которой была изображена водяная нимфа. — Некоторые даже жутковаты!
