Кора оказалась в просторном помещении с рядами мягких кресел по обе стороны единственного прохода. Всю дальнюю стену занимало панорамное окно от пола до потолка с видом на бесчисленные огни ночного города. Между окном и первым рядом кресел размещался невысокий помост, занятый длинным овальным столом для выступающих.
За ним, посередке, сидела необычайно бледная блондинка в сером деловом костюме, которая сразу притягивала к себе внимание ангельской внешностью и пронзающим взглядом. Остальные стулья пустовали.
Блондинка встала и приветственно развела руками.
– Проходите, – звонким голосом директрисы сказала она, показывая этим жестом, что Кору давно ждут.
Фред Джонсон прошел между рядами кресел, бодро взобрался по трем ступенькам на помост и сел за стол рядом с судьей.
– Прошу вас, Кора Ипсвич, – вежливо пригласил он, призывая сесть за стол.
Не решаясь идти дальше, девушка мялась в проходе и настороженно оглядывалась по сторонам. Стены по сторонам обтянуты темным бархатом. Между горящими бра висели увеличенные дагерротипы мужчин и женщин, которые некогда были её моделями. Кора не помнила имена людей на снимках, но она не могла не узнать собственные «золотые кадры». Кора уже жалела, что пришла сюда.
– Кто вы такие? – обратилась она к блондинке.
– Меня зовут судья Клои, – молодая женщина в деловом костюме с юбкой чуть выше коленей, размеренно процокала высокими каблуками вдоль стола и остановилась с краю, как бы показывая себя в полный рост. – Мы представляем суд Большой инквизиции.
Последние слова судья Клои произнесла без пафоса, так, словно речь шла, о мусорной кампании.
Несколько секунд тишины. Они потребовались Коре, чтобы убедить себя, что она не ослышалась. Затем резко, в несвойственной для себя манере, она воскликнула:
– Мне это не интересно!
И отступила к дверям, и схватилась за бронзовую ручку в форме дракона.
Все мысли в голове перемешались. Она судорожно нащупала в кармане телефон. Затем стала дергать ручку двери, но та не открывалась. Кора была близка к тому, чтобы кричать и звать на помощь. Она надеялась, что где-то рядом на этаже должен быть, по крайней мере, уборщик.
– Вы ошибаетесь, Кора Ипсвич, – ровным голосом продолжила судья Клои. – Как раз вам это интересно.
Кора продолжала отчаянно дергать драконовую ручку.
– Она не откроется, пока вы не выслушаете нас, – пояснила блондинка. – Никто вас здесь не тронет. Прошу вас сесть за стол.
– Что вам нужно? – Кора поддалась её спокойствию и развернулась к помосту. – Вы что, сектанты?
Блондинка вздохнула, словно учительница, уставшая объяснять урок.
– Умаляю вас, будьте серьезней.
Кора поняла, что отступать поздно и робко зашагала навстречу неизбежному. По пути она оглядывалась на собственные «золотые кадры», претенциозно увеличенные до размеров киноафиш. На помосте ей открылся вид пасмурного Хоуп-сити с огнях. Город был потрясающе красив с этого ракурса и у нее просто руки чесались сделать несколько снимков.
Судья Клои вернулась на место. Рядом сидел худой в очках. Кора села на отодвинутый для неё стул прямо напротив блондинки. Перед загадочной женщиной лежала раскрытая папка с досье. Но Кору почему-то заинтересовала не она, а настольная игра в дальнем конец стола, из тех , где нужно бросать кубики и делать ходы. Они явно не до играли и отложили партию на потом, решила девушка, заметив зеленые фишки на полях…
Как-то по телеку она видела передачу про серийных убийц. Там в частности рассказывалось, что психи часто впадают в детство. Эта дурацкая игра, которая была обычной «монополией» и которая являлась одной из сотен игр, помогающих судье Клои вместе с обвинителем Джонсом растворять вечность, напугала Кору Ипсвич куда больше, чем холодный тон блондинки.
И всё же в этих двоих было что-то притягательное. Нечто, что заставляет испытывать симпатию к психопатам, впадающим в детство. Только здесь, вблизи, Кора почувствовала, «увидела», что эти двое за столом напротив живут в кадре гораздо ярче «золотого». Лицо блондинки казалось высеченным из белого мрамора. Ни одной лишней черточки, ни одной ассиметричной линии. Миндалевидные глаза серого цвета смотрели открыто, глубоко, и от этого все время становилось не по себе.
Сцепив пальцы в замок, судья Клои начала процесс.
– Вы подтверждаете, что ваше имя Кора Ипсвич?
От этого вопроса Кора несколько растерялась.
– Нужен паспорт? – она искренне не понимала, что от неё требуется.
– Просто ответьте на вопрос, – снова этот ледяной голос.
– Конечно это мое имя! – на лбу Коры появились складки злости. – Господи, Вы же сами меня пригласили!
Фред Джонсон записывал все куда-то на листок.
– Хорошо – удовлетворенно кивнула судья Клои. – Кто я, вы уже знаете. Заочно вы знакомы и с Фредом Джонсоном. Он обвинитель.
Больше всего на свете Кора хотела бы сейчас оказаться в теплой ванной в уютном особняке, но об этом сейчас не могло быть и речи. При слове «8обвинитель» её кожа еще раз покрылась мурашками.
– Вы будете меня судить? – скептически, с усмешкой поинтересовалась Кора.