По расписанию как раз начиналась медитация, и мы отправились в просторный зал первого этажа. Алгая там уже не было, видимо, уже ушел в башню к учителю.
Основное строение и жилище волшебника были связаны между собой переходом на третьем этаже, там же располагались и наши комнаты. На втором находились кухня, трапезная и помещения для слуг, которых у мастера, если не считать Кортиса, не имелось. Готовившая для нас кухарка считалась работницей по найму, она появлялась утром и возвращалась в деревню вечером. Еще такими же работниками были воины, обучавшие нас своему ремеслу. Никто из них на ночь в поместье не оставался. Все они дали нерушимую магическую клятву держать в тайне улучшение состояния учителя, но для меня все равно оставалось загадкой, как они отбивались от расспросов в деревне.
Я спросил Кортиса, сколько обычно учеников набирал мастер Ургас, и почему сейчас он взял лишь четверых.
– Больше десяти одаренных у нас не обучалось, а ныне – особый случай. Ургас не желает раскрывать свое выздоровление, да и вас он гоняет по ускоренной программе, чтобы поскорее подтянуть перед испытаниями на ранг.
Для получения первого ранга одаренному требовалось продержаться три минуты в бою с тремя волшебниками этого уровня. А у тех был свой резон как можно быстрее победить претендента: каждый выигрыш приближал их собственный экзамен на второй ранг.
Интересно, что даже получение первого ранга еще не знаменовало переход одаренного в статус волшебника, лишь давало ему право на участие в турнирах любой из магических академий Миригии. Счастливчики, занявшие призовые места, сразу зачислялись на первый курс с бесплатным обучением. После пяти лет учебы у наставника и ежегодных успешно сдаваемых в той же академии экзаменах, одаренному выдавали диплом мага при одном условии…. Все опять упиралось в деньги – каждый экзамен стоил столько же, сколько годовое обучение.
С Алгаем мы встретились за обедом. Он слегка припозднился и выглядел слегка ошарашенным.
– Как успехи? – спросил Игун. – Чем сможешь теперь удивить: огнем, ураганом или камнепадом?
– Ничем, – тихо ответил он. – Учитель сказал – мой дар не способен созидать чары.
– Главное, что он вообще есть! – решил поддержать я Алгая. – А в чем же тогда он проявляется?
– На меня, кроме целительской, никакая другая магия не действует. Точнее, она поглощается, преобразуется в жизненную энергию и добавляет сил.
– Ого! – воскликнул Игун. – Так ты у нас живчик?!
Снова осознал собственную ограниченность, поскольку раньше этого слова вообще не слышал. Да что удивляться, я и о пустотниках узнал совсем недавно, хотя сам им и являюсь.
– Учитель велел больше внимания уделять воинскому ремеслу, – ответил Алгай.
– Поздравляю – из тебя получится непобедимый боец! – наш менталист первым пожал руку новоиспеченному одаренному.
– Я правильно понимаю – магические удары тебя только усиливают? – спросил я.
– Да, до определенного предела. А потом излишки энергии нужно как-то сбрасывать. Этому меня и будут учить.
Сразу после обеда Кортис решил заглянуть в тот флигель, откуда вышли два подозрительных типа. Помощнику Ургаса очень не понравилось их повышенное внимание к Алтону, которое он заметил и во время перепалки парня с учениками Левшана, и во время поединка, сразу после которого парочка быстро пропала.
Дверь небольшого домика запирал навесной замок. Кортис отправился переговорить с хозяином подворья, на котором стоял флигель. Выяснилось, что постояльцы спешно снялись с места и отправились в сторону Туреина.
Посещение деревенской общественной конюшни подтвердило слова хозяина флигеля. Два вольника, как они себя называли, действительно забрали своих скакунов и выехали в сторону города.
«Разнюхали нечто важное для себя и смотались? Весьма похоже. Причем уходили в спешке, видимо, кто-то спугнул. Если они из того же теста, что и я, то наверняка заметили мой интерес к своим персонам. Надо аккуратнее зыркать, господин баронет».
Кортис действительно был благородного происхождения, но тщательно это скрывал. Разве что в крайнем случае, когда возникала необходимость осадить заносчивого дворянина, мог произнести всего несколько фраз, обозначив свое происхождение, чтобы сбить спесь с зарвавшегося.
Жизнь баронета Кортиса Мунского представляла калейдоскоп опасных событий. С того момента, как двадцать семь лет назад Кортис покинул отчий дом, кем только ему не приходилось быть. Сначала служил в гвардии его величества короля Агрида Седьмого, но после его гибели и восшествии на престол нового монарха, столицу пришлось срочно покидать, поскольку гвардейцев пытались обвинить в смерти короля. Эти сложные три года Кортис вынужден был провести среди преступников. Благодаря бойцовским умениям, он сумел подняться на самый верх крупной банды, став правой рукой главаря. Узнав об указе, снимавшем все обвинения с гвардии, имитировал собственную гибель и ушел от подельников.
