Кортис помогал ей время от времени, но больше был занят новым детищем. После того, как Ургас стал преподавателем академии, баронет решил организовать свою школу. Сейчас он подыскивал мастеров рукопашного и ножевого боя, а еще пытался найти специалиста, владевшего коротким копьем. Помимо искусства меча и шпаги, это были самые востребованные специальности в городе для тех, кто не имел магического дара и собирался посвятить себя воинскому делу.
Однако больше всего поразил Кадург рассказом об убийствах рабов и предсказаниях оракула. Его новости не на шутку встревожили всех.
«А ведь вполне возможно, это Зордан на острове приложил свою поганую руку. Кого он намерен призвать – таких же, как сам? Или есть чудовища пострашнее?»
Кадург попросил отправиться с ним на остров и на месте разобраться с проблемой, клятвенно гарантируя мою безопасность…
«А если он неправильно истолковал слова оракула? Вдруг „чужак, избежавший рабства“ – вовсе не обо мне? Да и какой я, оказывается, чужак, если древний замок признал во мне Громовского?»
Интуитивно понимал, что слетать на остров дрегов все равно придется, но как же не хотелось еще и там нарываться на новые проблемы. А то, что они непременно возникнут, не сомневался ни секунды. Зордан, похоже, активизировал все свои ресурсы, которые до поры – до времени просто обживались в этом мире. И катализатором их активации стало возвращение замка Громовских.
«Чувствую, независимо от моих „хотелок“ все же придется и самому проявлять активность в этой гонке. Кто первым усилит свою мощь настолько, чтобы суметь одолеть врага, тот и нанесет сокрушающий удар. Придется рвать жилы, чтобы этим первым не стал Зордан».
И ведь он уже начал загонять меня в угол. Возле арки сразу попытался убить, а когда не получилось, решил добраться до учителей и Атимы. Похищение привидения вообще не укладывалось в голове. Прежде даже не представлял возможным, что племянника графа реально начнут пытать, чтобы вызнать секреты охраны нашего поместья. Если Зордан и это умеет…
Освобожденный пленник рассказал, что похитители смогли разорвать его привязку к алтарю, тем самым отключив сознание. Когда привидение снова привели в чувства, то подключили к какому-то мощному артефакту, запустившему давно забытые болевые эффекты. Причем Зордан (по описанию, это, скорее всего, был именно он) управлял артефактом то усиливая, то уменьшая боль.
«Он еще и садист?! – почувствовал, что начинаю „закипать“, а ведь мне сегодня предстояла встреча с будущими родственниками, которые должны быть уверены, что потенциальный зять – „белый и пушистый“. Переключился на размышления о хорошем. – Переберусь в замок, соберу вокруг надежных людей…»
– Алтон! – окликнула меня Борина. – Нам пора. Ух, ты!
Она оценила обновку и буквально не сводила с меня своих очаровательных глаз. Мои также распахнулись шире, когда увидел ее в новом платье, в котором моя невеста стала еще обворожительнее.
«Прямо, как в голливудском фильме: очаровательная девушка в очаровательном платье очаровывает избранника до головокружения. Может еще слезу пустить? Нет, русские мужики от счастья не плачут. И если мне досталось такое сокровище, просто буду радоваться и оберегать».
– Борина, ты восхитительна. Спасибо тебе!
– За что?
– За мировое открытие. Теперь я знаю, как выглядят богини.
– И как?
– Почти – как ты сейчас.
– Слушала бы и слушала твои сладкие речи, но мама и папа уже во дворце. Придумал причину, по которой мой отец может спокойно отдать свою дочь тебе?
– А чего особо думать? Со мной ты будешь счастлива. По крайней мере, я сделаю для этого все возможное и невозможное.
«Мои слова – да Варду бы в уши! Бесконечные нападки врагов, покушения, интриги… Это и есть счастье? Сказал бы лучше: со мной не соскучишься. Если выживем. Так, Платон Громов, больше оптимизма. Сказал – будет счастлива, вот и крутись, как хочешь, но любимую девушку не огорчай!»
Во время разговора с герцогом Лионовским Иргум Рунской невольно заметил, насколько переменился хозяин дома. Также от внимания виконта не ускользнула и изменившаяся осанка и манера держаться Зордана, находившегося рядом с вельможей, когда тот объявил о покушении собственного сына на его жизнь. Подписание указа о поимке ублюдка Ерсона давалось герцогу с трудом – явно под магическим давлением со стороны. Чьим, догадаться было несложно. Главное – теперь ни в коем случае нельзя было этого показывать.
Восьмой ранг магических способностей Иргума не шел ни в какое сравнение с могуществом помощника Лионовского. Сразу после приёма виконт всерьез засомневался относительно главенства герцога в его вотчине. Складывалось впечатление, что эти двое поменялись ролями.
