Назир внимательно следил за разговором. Этот Аш-Шариф. Нужно быть с ним осторожнее. Он не просто агрессивен — он опасен. В его глазах Назир видел жажду — не воды, но власти. И недовольство тем, как Самира управляет положением.
"Надо быть осторожным, — подумал Назир. — Заслужить доверие Самиры, но не стать мишенью для Аш-Шарифа".
— Я мог бы осмотреть ваши системы хранения воды, — предложил он, стараясь говорить нейтрально. — Возможно, я смогу предложить улучшения…
— Заткнись, — оборвал его Аш-Шариф, и в этом коротком слове было столько презрения, что Назиру стало физически неуютно. — Твой голос действует мне на нервы. Самира, если оставляем его, пусть работает. Хоть какая-то польза.
Самира задумчиво изучала Назира, решая его судьбу. Он выдержал взгляд, хотя каждая клетка его тела умоляла о новой порции воды.
"Скажи «да»", — думал он в отчаянии. — "Пожалуйста. Дай мне шанс".
— Хорошо, — наконец сказала она. — Утром начнёшь работать. Аш-Шариф найдёт тебе занятие. Если будешь полезен — останешься. Если нет… — Она не закончила фразу, но смысл был ясен.
— Спасибо, — сказал Назир. Первый шаг сделан. Теперь нужно доказать свою ценность. И не дать Аш-Шарифу повода избавиться от него.
Странное ощущение охватило его в этот момент. В Аль-Мадире он был одним из самых уважаемых людей. Здесь он был ничем — меньше, чем пыль под ногами. И все же, почему-то, это казалось честнее. Там его ценили за родословную и титул. Здесь оценят за реальную пользу.
— Майсара, — Самира обратилась к девушке, — покажи ему, где спать. И дай немного еды. Пусть наберется сил. Завтра ему предстоит доказать, что храмовые инженеры годятся для чего-то кроме красивых слов.
"Я докажу, — подумал Назир, проглатывая оскорбление. — И, возможно, научусь чему-то новому. Если выживу".
Утро в лагере разбойников началось задолго до рассвета. Назир открыл глаза от резкого толчка в бок. Над ним стоял Аш-Шариф, его лицо в предрассветных сумерках казалось высеченным из камня.
— Вставай, храмовник, — произнес он. — Время показать, на что ты годен.
Сон не принес отдыха — всю ночь Назиру снились водопады, фонтаны и озера, а просыпался он от жажды. Тело ныло от сна на жесткой подстилке, но он не показал дискомфорта. Первое правило инженера: никогда не жалуйся на условия работы. Решай проблему.
Он мог бы многое сказать о том, как спина отказывается разгибаться, как суставы протестуют против каждого движения. Но вместо этого молча поднялся, проглотив стон. В горле всё еще было сухо, но хотя бы не так мучительно, как вчера.
Аш-Шариф повел его через лагерь, состоявший из десятка шатров, расположенных полукругом у подножия невысокой скалы. В центре тлели угли ночного костра, вокруг которого уже собирались люди — мужчины и женщины, одетые в практичную одежду цвета песка.
Назир отметил детали: шатры расположены так, чтобы с северной стороны защищать от ветра и песка; скала обеспечивает естественную защиту и тень; место выбрано с умом. Даже здесь, в хаосе пустыни, существовал свой порядок.
— Вот твоя работа, храмовник, — Аш-Шариф указал на загон с тремя верблюдами. — Вычисти все. Вымой поилки. Когда закончишь, получишь воду и еду.
Взгляд Аш-Шарифа говорил яснее слов: "Откажешься — умрешь от жажды. Я просто оставлю тебя в пустыне".
Назир осмотрел загон. Земля покрыта слоем навоза, затвердевшего до состояния камня. Воды для мытья не было видно. Масштаб задачи был несоразмерен его состоянию — он едва держался на ногах, а тут предстояло несколько часов тяжелого физического труда.
"Именно этого он и ждет, — подумал Назир. — Моего отказа или провала. Дать ему повод".
— Чем мне чистить? — спросил он, удерживая голос ровным. — И где взять воду для поилок?
Аш-Шариф бросил к его ногам короткую лопату с треснувшей ручкой и старое деревянное ведро.
— Вода в резервуаре за большим шатром. Бери ровно столько, сколько нужно для поилок. Ни капли больше. — Он наклонился ближе, и Назир почувствовал его дыхание. — Если увижу, что тратишь воду зря, лично вырежу тебе новую глотку.
С этими словами Аш-Шариф ушел, оставив Назира наедине с его заданием. Или наказанием — смотря с какой стороны посмотреть.
"Инженеры Аль-Мадира не сдаются перед трудностями", — напомнил себе Назир, хотя голос в голове звучал подозрительно похоже на отцовский.
Он подобрал лопату, проверил ручку. Треснута, но еще держится. Достаточно крепкая для работы, если действовать аккуратно. Тем не менее, её нужно было укрепить. Осмотревшись, он нашел кусок кожаного ремня, валявшийся неподалеку, и крепко обмотал им трещину. Теперь инструмент был надежнее. Мелочь, но она могла сэкономить силы и время.
"Если ты в аду, — шепнул он себе слова деда, — улучшай то, что имеешь. Даже если это лопата для чистки навоза".
Следующий час Назир методично очищал загон, соскребая засохший навоз слой за слоем. Утреннее солнце поднималось, и воздух быстро нагревался. Пот заливал глаза, но он не останавливался. Каждое движение отзывалось болью в мышцах, еще не восстановившихся после пустыни, но он не позволял себе передышки.