— И что ты ему сказала? — Назир направился по узкому коридору к святилищу, где пульсировало сердце города. Каменные плиты здесь были вытерты до блеска тысячами ног за столетия.
— Правду, — пожала плечами Лейла. — Что водосбор не увеличился.
В этих простых словах скрывалась безжалостная констатация факта — очередная попытка оживить кристалл провалилась. Ритуал не сработал.
— Как он отреагировал? — тихо спросил Назир, хотя знал ответ.
— Как обычно. — Лейла поморщилась. — Сказал, что эффект не мгновенный, что нужно время, что боги испытывают нашу веру.
Назир кивнул. Он ценил Лейлу — редкий случай жреца, готового признавать очевидное вместо поиска оправданий в древних текстах. Их дружба началась много лет назад, когда маленькая Лейла поделилась с ним своими наблюдениями за тенью кристалла. «Смотри, — сказала она тогда, задумчиво наклонив голову, — тень стала короче, чем в прошлом месяце. Значит, свет кристалла тускнеет?». Восьмилетняя девочка увидела то, что не замечали или не хотели замечать взрослые.
Теперь Лейла использовала своё положение младшего жреца, чтобы помогать Назиру в его исследованиях, став мостом между двумя мирами — религиозным и научным.
Святилище встретило их тишиной, глубокой и почти осязаемой, как вода в глубоком колодце. Стены здесь были выложены особым камнем, поглощающим звуки. Даже шаги казались приглушёнными, словно боялись потревожить центральный объект зала.
Кристалл, подвешенный в центре круглого помещения на невидимых энергетических нитях, лениво вращался вокруг своей оси. Его свет, когда-то ослепительно яркий, способный заполнить весь зал синим сиянием, теперь напоминал угасающую лампу.
Лейла невольно прикусила губу, глядя на него.
— Он стал ещё тусклее? — спросила она с тревогой, которую не могла скрыть.
— Сейчас узнаем, — Назир достал из сумки прибор и направил его на кристалл.
Прибор был компактным, но тяжёлым — металлический корпус с круглым циферблатом и тонкой иглой указателя. Корпус, нагретый теплом тела, приятно лежал в ладони. Назир произвёл тонкую настройку поворотом боковых дисков. Раздался едва уловимый гул, а стрелка на циферблате дрогнула и медленно поползла вправо, замерев над делением, помеченным глифом силы.
— Тридцать семь, — прочитал Назир показания, и его голос прозвучал неестественно громко в тишине святилища. — Неделю назад было сорок два.
Цифры были безжалостны в своей объективности — пять пунктов за неделю, темп падения ускорялся.
Лейла прикусила губу. Он видел, как побелели её пальцы, вцепившиеся в край одежды.
— Это… быстрее, чем мы думали? — спросила она, и в её голосе дрожала неуверенность.
— Да, — Назир не стал смягчать правду. Не для неё. — Падение усиливается. Раньше такой показатель терялся за месяц, потом за две недели…
— Как долго, по-твоему? — Лейла подошла ближе к кристаллу, но не касалась его. Прикосновение к святыне было запрещено всем, кроме верховного жреца.
Назир сверился с записями в своём блокноте, пролистав страницы с расчётами и графиками.
— При таком темпе… — он замялся, почти физически ощущая, как слова застревают в горле. — Два, максимум три месяца.
Лейла зажмурилась на мгновение, как будто пыталась стереть из памяти услышанное. Её лицо, обычно спокойное и собранное, на миг исказилось страхом.
— Боги милосердные, — выдохнула она, открыв глаза. Они блестели от непролитых слёз. — Халид должен знать. Мы должны готовить людей…
— Халид знает, — Назир аккуратно убрал измеритель в футляр. Металл чуть слышно звякнул о металл. — Мой отец показывал ему эти расчёты много раз. Знаешь, что он ответил? «Своими сомнениями ты оскорбляешь богов. Кристалл восстановится, как восстанавливался всегда».
— Да, — кивнула Лейла, и тяжёлые тёмные волосы скользнули по её плечам. — Я знаю Халида. Он скорее умрёт сам, чем признает публично, что у него не всё под контролем.
Лейла медленно прошлась по периметру святилища, её рука невольно коснулась старой колонны, где когда-то маленькой девочкой она оставляла свои засечки.
— Я наблюдала за кристаллом всю свою жизнь, — произнесла она с горечью. — И всегда знала, что этот день придёт. Даже когда все говорили, что я ошибаюсь, что это просто цикл, что всё восстановится.
Назир смотрел на профиль своей подруги, чётко выделявшийся на фоне тусклого свечения кристалла. Лейла казалась неотъемлемой частью этого места, как будто выросла из его камней, впитала его тайны. И именно поэтому она, как никто другой, чувствовала, что тайны заканчиваются, что чудо умирает.
И что с этим делать? Назир не знал. Бессильная ярость накапливалась в Назире годами — с тех пор, как он впервые понял, что кристалл умирает, а город обречён. Это не была паника. Скорее, тихое, холодное осознание неизбежного. И вместе с тем — упрямое нежелание сдаваться.
К полудню город напоминал растревоженный улей. Уже третий месяц продолжалась великая засуха — период, который в древних текстах называли "временем испытания веры". Подобные испытания случались и раньше, но никогда не длились так долго.