Самира медленно поднялась. Она не спрашивала, куда они пойдут или зачем. Вместо этого она спросила:
— Боги помогли тебе?
Назир посмотрел на неё, потом на храм, потом на свои руки. На лице появилась лёгкая улыбка — не радостная, но и не печальная.
— Да, — ответил он, и сам засомневался, шутит он или нет.
Она кивнула, словно ждала именно такого ответа. Они начали собирать свои немногочисленные пожитки. Абудаба принёс им немного сухих лепёшек и маленький бурдюк, наполненный водой из своего родника.
— Воды немного, — сказал он, протягивая бурдюк. — Но она знает путь домой. Вода всегда помнит.
Мариам наблюдала за сборами с задумчивым выражением морды, словно оценивая, достойны ли эти люди покинуть её владения.
— Она хочет тебе что-то сказать, — заметил Абудаба, указывая на козу. — Но, увы, ты её не услышишь.
— А Жабир? — спросил Назир. — Он не будет прощаться?
— О, он уже сказал всё, что хотел, — улыбнулся старик. — Просто ты не услышал. Иногда самые важные слова — те, которые не произнесены.
Когда они были готовы отправиться, Назир обернулся к старику:
— Спасибо.
Старик молча улыбнулся и кивнул в ответ.
Они направились прочь от храма — две фигуры на фоне бескрайних песков. Самира что-то спросила, Назир что-то ответил. Их голоса унёс ветер.
Абудаба стоял у входа в храм, наблюдая, как путники постепенно превращаются в крошечные точки на горизонте. Жабир, как обычно, составлял ему молчаливую компанию.
— Знаешь, старый друг, — проговорил Абудаба, обращаясь к черепу, — всегда забавно наблюдать, как люди учатся заново тому, что знали всегда.
Он помолчал, вглядываясь в даль, где уже почти невозможно было различить силуэты уходящих.
— Города приходят и уходят. Храмы осыпаются. Кристаллы гаснут, — продолжил он задумчиво. — Но всегда найдётся кто-то, кто просто встанет и пойдёт дальше.
Мариам подошла и фыркнула, словно комментируя его слова.
— Да-да, — кивнул Абудаба козе. — Ты права. Пока есть козы, череп и хорошая чашка чая — не всё потеряно.
Жабир был полностью согласен с этой мыслью.
Абудаба ещё немного постоял, глядя вслед путникам, затем медленно развернулся и направился к роднику. Его козы нуждались в воде, а цветок в келье — в уходе. Мир продолжал своё бесконечное движение через пустоту.
--
— Какой теперь план? — спросила Самира.
— Сперва в Аль-Мадир. — ответил Назир.
— А потом?
— А потом в горы. В место где небо, касается земли.
Полуденный зной окутал Аль-Мадир привычной пеленой, пыль висела в воздухе золотистой взвесью. Когда-то в это время тень от минарета покрывала всю площадь, и фонтан в центре журчал так громко, что заглушал крики детей. Теперь ни тени, ни фонтана. Только шум голосов — как шум ветра по пустым улочкам.
Цирюльня Расула была забита людьми даже в этот час, когда большинство горожан предпочитали укрываться в тени своих домов. Цирюльник виртуозно работал ножницами, попутно поддерживая разговор, который тёк так же непринуждённо, как вода в прежних фонтанах города.
— Ритуал вчера был неплохой, — заметил торговец пряностями, ожидая своей очереди. — Может, хоть немного поможет с водой.
— Всегда помогало, — кивнул толстый Фазиль, расположившийся у окна. — Просто нужно подождать.
— А вы заметили, что на новой статуе Аль-Мазина лицо какое-то не такое? — молодая женщина, зашедшая купить благовония для больного отца, подключилась к разговору. — Словно не он это, а кто-то другой.
Расул улыбался, слушая привычные темы: жара, цены, вода, религия, сплетни. Обычный день в умирающем городе. Всё как всегда.
Колокольчик на двери звякнул, и все головы повернулись к вошедшему. Незнакомец замер на пороге, окинув лавку взглядом — не любопытным, как у путника, впервые оказавшегося на новом месте, а оценивающим, как у человека, вернувшегося домой и проверяющего, не переставили ли мебель в его отсутствие. В его движениях не было ни спешки, ни усталости — как будто он уже был здесь когда-то. Или, быть может, всегда тут стоял.
Высокий мужчина в дорожном плаще с капюшоном, откинутым назад. Его одежда говорила о том, что он прибыл издалека, но не была изношена, как у большинства путников, пересёкших пустыню. Лицо с тонкими, интеллигентными чертами, аккуратная борода, глаза — тёмные и внимательные.
— Доброго дня, — произнёс незнакомец с лёгким акцентом северных городов. — Можно ли здесь привести себя в порядок после дороги?
— Конечно, друг мой, — Расул указал на свободное кресло. — Подождите немного, и я займусь вами.
Пока цирюльник заканчивал с прежним клиентом, незнакомец расположился в углу, наблюдая за происходящим. Он не вступал в разговор, но его присутствие ощущалось — что-то в нём притягивало взгляды.
— Вы издалека? — спросил наконец Фазиль, не выдержав любопытства.
— С севера, — незнакомец улыбнулся. — Из города, который решил свои проблемы с водой иначе, чем принято.