Едва Казимиру или собственно его дядьке Гаштольду удалось устранить соперников, умиротворить Литовско-Русское княжество и охранить его самобытность от польских притязаний, как возникли новые затруднения и новая опасность с той же западной стороны, т. е. от Польши. Польско-угорский король Владислав III, совершенно отвлеченный отношениями угорскими и борьбою с Турками, почти оставил в покое Литву и Русь. В ноябре 1444 года этот неопытный юноша пал в битве под Варною. Смерть его разорвала только что завязавшуюся унию Польши с Венгрией. Угры выбрали себе особого короля (Владислава Постума или посмертного Альбрехтова сына). Поляки также приступили к избранию, и на сейме в Серазде, в апреле 1445 года, выбор вельмож и духовенства пал на Казимира Ягайловича. Утратив унию с Венгрией, они тем усерднее заботились теперь об укреплении своей унии с Литвой. В случае вступления на польский престол короля из иного, не Ягайлова, дома всякая политическая связь Польши с Литвой и Русью могла бы прекратиться; тогда как выбор Казимира представлял виды не только на поддержание их связи, но и на полное слияние с Польшей; следовательно, такой выбор сам собою вытекал из обстоятельств. Но иначе отнеслись к нему литовско-русские вельможи. Ярко обнаружившееся стремление польских панов к подчинению себе великого княжества и к захвату земель и должностей возбуждало здесь сильное неудовольствие; литовско-русское дворянство теперь стало особенно дорожить отечественною самобытностью; а православное духовенство, конечно, опасалось католической пропаганды.
Юноша Казимир уже успел привыкнуть к обычаям и языку как Литвы, так и Руси, и страстно полюбил охоту, для которой литовско-русские пущи представляли такое приволье. Притом здесь еще сохранилась почти неограниченная власть государя; тогда как в Польше она уже была сильно стеснена привилегиями вельмож и духовенства. Поэтому сначала он подчинился внушениям литовско-русских бояр и отвечал Полякам уклончиво, ссылаясь на то, что смерть его брата пока остается сомнительною, не вполне подтвержденною. Целых два года длились переговоры между Литвой и Польшей, и Казимир продолжал уклоняться. Наконец Поляки прибегли к решительному средству; они выбирают на свой престол одного из Пястов, именно Мазовецкого князя Болеслава, и даже делают приготовления к его коронованию. Такое избрание грозило Литве, во-первых, войною за землю Берестейскую, на которую Болеслав имел притязания; а во-вторых, угрожало новым междоусобием с Михаилом Сигизмундовичем, притязания которого на Литовский престол Болеслав несомненно стал бы поддерживать. Эти причины и убеждения матери, вдовствующей королевы Софьи, заставили наконец Казимира уступить и согласиться на свое избрание. В июне 1447 года совершилось торжественное его коронование в Краковском соборе; на этом торжестве присутствовали члены Ольгердова дома, Свидригайло и Юрий Лугвеневич, а также и некоторые западно-русские князья{61}.
Время, последующее за возведением Казимира на польский престол, отмечено целым рядом бурных сеймов, на которых поляки спорили с Литвинами и Русскими о своих взаимных отношениях. Таковы были сеймы в Петрокове, Люблине, Парнове, Серазде, Корчине и др. Поляки явно стремились к обращению Литовско-Русских областей в провинции Польского королевства, и прежде всего предъявили свои требования на всю Подолию, Волынь, а также на область Западного Буга (Подляхия). Староста Польской части Подолья Федор Бучацкий успел захватить еще несколько замков в Литовской части и занять их польскими гарнизонами. Литовско-русские вельможи сильно вознегодовали на этот своевольный поступок; на сеймах они горячо отстаивали целость своего государства и требовали возвращения тех подольских и волынских городов, которые были захвачены Поляками. С той и другой стороны выставлялись исторические основания для своих притязаний. Литво-Руссы доказывали, что Подольская земля была отнята у Татар Ольгердом и отдана его племянникам Кориатовичам, которые построили там новые города или возобновили старые (Смотрич, Ба-коту, Каменец и др.), храбро обороняя этот благородный край от Татар, привлекли туда христианское население из соседних стран. А Волынь они считали приобретением Гедимина и его сына Любарта, следовательно, прямым наследием великих князей литовских. Поляки с своей стороны, не совсем справедливо, ссылались на прежние завоевания этих земель королями Пястова дома, особенно Казимиром III; затем ссылались на Городельскую унию и другие договоры с Литовскими великими князьями, особенно договоры с Сигизмундом, который по смерти своей уступал королю едва не все Литовско-Русское княжество. А Надбужанскую область они считали достоянием князей Мазовецких, хотя эта область еще недавно входила в удел Кейстута.
