Михаил Олелькович в то время находился в Новгороде Великом, куда был призван в качестве Казимирова наместника партией Борецких. Узнав о смерти брата Симеона, он покинул Новгород и отправился в Киев; но нашел его в руках Мартына Гаштольдовича и принужден был довольствоваться своим Копыльским уделом. Однако лишение наследственного Киевского стола глубоко его оскорбило. Удельные князья Юго-Западной Руси явно видели, как Казимир IV шел здесь по стопам Витовта, заменяя этих князей своими наместниками и воеводами, и, конечно, не хотели безропотно уступать место единодержавному порядку. Составился какой-то заговор, во главе которого стали тот же Михаил Олелькович, его двоюродный брат Федор Иванович Бельский (также внук Владимира Ольгердовича) и один из князей Ольшанских, родственник Казимира по матери последнего. Планы и намерения заговорщиков остались для нас не вполне разъясненными. По одним источникам, они хотели захватить Казимира в свои руки, низложить его или даже убить и возвести на Литовский великокняжеский престол Михаила Олельковича; а по другим известиям, они задумали овладеть некоторыми восточными областями и вместе с ними перейти под державу великого князя Московского, о чем заранее вошли в переговоры с сим последним. Федор Бельский воспользовался своею свадьбою с дочерью Александра Чарторыйского и пригласил короля на празднество. Король действительно прибыл на свадьбу. Но тут заговор случайно был открыт, и слуги Бельского под пыткою выдали тайну своих господ. Бельский узнал о том ночью; он вскочил с постели, полуодетый бросился на коня, ускакал за московскую границу, и вступил в службу Ивана Васильевича. (Молодую жену его Казимир держал в Литве, и Бельский потом женился в Москве на другой). Товарищи его Михаил Олелькович и князь Ольшанский были схвачены и преданы суду, который приговорил их к смертной казни. Казимир утвердил приговор, и он был приведен в исполнение в августе 1482 года в Киеве перед воротами Литовского замка. Но, как мы сказали, суть этого дела пока покрыта какою-то таинственностью. Видим только, что удельной системе в Литовской Руси нанесен тяжелый удар, от которого она уже не оправилась.
Некоторые русские князья продолжают еще владеть своими вотчинными областями, каковы: Слуцкие, Пинские, Кобринские, Одоевские, Новосильские, Воротынские, Белевские и пр. Но эти мелкие владетели или «служебные князья» уже не опасны более для политического единства Литовской Руси; они охотно принимают достоинство великокняжеских наместников в больших городах и пользуются сопряженными с ним доходами. Опасность представляли только удельные князья, пограничные с великим княжеством Московским, имея возможность передаваться на его сторону вместе с своими землями. Поэтому великий князь Литовский старается обеспечить их верность особыми договорами или «присяжными записями». Но подобные договоры оказались мало действительны, и под конец Казимирова правления некоторые русские удельные князья все-таки отложились от Литвы и поддались Москве. Только важнейшая пограничная область, Смоленская, была совершенно лише-11 а своего старого княжего рода и крепко держалась посредством литовских воевод; древний город Смоленск, снабженный сильным гарнизоном, служил надежным оплотом Лиговско-Русского государства с этой стороны{63}.
