При всем широком развитии вечевого начала в Великом Новгороде, не должно преувеличиваться значение его народного веча. Это была высшая правительственная и судебная инстанция; но она произносила только окончательные решения; а между тем должно же было существовать какое-либо учреждение, которое обсуждало, исследовало и выясняло всякое важное дело прежде, нежели оно поступало на решение народного собрания. Посадник и тысяцкий были заняты текущими административными заботами и судебными разбирательствами. Хотя посадник председательствовал в народном собрании и предлагал вопросы на его рассмотрение, но не мог, конечно, он один заранее обсудить их и подготовить решение в том или другом смысле. Во всех народоправлениях обыкновенно встречаем мы постоянное коллегиальное учреждение, которое занималось высшими государственными вопросами и пользовалось большей или меньшей степенью власти, смотря по степени развития самого народоправления. В Спарте оно герузия, в Афинах совет или вуле, в Риме сенат, в Итальянских республиках сеньория, в Немецких вольных городах рат и т. д. По некоторым признакам имеем право заключить, что Великий Новгород также не был чужд подобного учреждения или подобного совета. Но если и весь его политический строй, и само народное вече не приобрели определенных, строго выработанных форм, то еще менее выработалась здесь определенная и постоянная форма высшего правительственного совета. Поэтому в летописях мы находим более намеки на его существование, чем ясные, положительные указания. Скорее, такие указания встречаются в иноземных источниках, именно в грамотах Ганзейских городов, которым нередко приходилось иметь дело с названным учреждением по своим торговым делам и привилегиям. Судя по новгородским летописям, этот совет или собственное его ядро, кроме состоящих на должности высших сановников, т. е. степенного посадника, степенного тысяцкого и кончанских старост, составляли так называемые старые посадники и старые тысяцкие, число которых, при известной частой смене сановников, могло простираться до нескольких десятков человек. А если взять в расчет указания ганзейских грамот, то в состав совета, по-видимому, входили главы всех боярских фамилий; в одном случае число членов совета или думы определено (скорее преувеличено) в 300 человек. Те же указания называют их «золотыми поясами»; такие украшенные или шитые золотом кушаки, вероятно, составляли отличительную внешнюю черту знатного и богатого сословия. Следовательно, этот совет в сущности был не что иное, как боярская дума, встречающаяся во всех древних Русских княжениях. Сначала и собиралась она на Городище, т. е. подле князя; а когда сами князья перестали там жить и посылали туда своих наместников, приблизительно с XIV века, то и боярская дума стала собираться на владычном дворе, который в это время сделался важнейшим сосредоточением правительственной деятельности в Вел. Новгороде. Каково бы ни было взаимное соперничество бояр в некоторых отношениях, все-таки они имели многие общие сословные интересы, которые заставляли их нередко сплачиваться и дружно отстаивать свое значение и свои привилегии против народной толпы. Поэтому боярская дума не только ограничивала власть высших сановников, но и оказывала несомненное влияние на народное вече, и в тех случаях, когда действовала дружно, склоняла его решения согласно со своими видами. Как народное вече препятствовало развитию самого народного веча; она не давала утвердиться охлократии или полному господству толпы, хотя из этой толпы часто выдвигались люди, отличавшиеся своим «кричанием на вече», или так называемые «худые мужики вечники».
Что касается до областного подразделения Новгородской земли, то в эпоху Татарскую она усвоила себе деление на «пятины», т. е. на пять частей, каковы: Водская или область чудского народца Води, простиравшаяся от Новгорода к Финскому заливу, Ладожскому озеру и далее на север от последнего; Обонежская, длинной полосой тянувшаяся от Ильменя через Онежское озеро к самому Белому морю; Бежецкая, занимавшая юго-восточную часть Новгородской земли; Деревская — между реками Метой и Ловатью; Шелонская — между Ловатью и Лугой. Вне этих пятин лежало Заволочье или Двинская земля. Деление Новгородской земли на пятины находилось в связи с известным делением самого Новгорода на пять концов: каждая пятина в правительственном отношении была подчинена начальству соответственного ей конца. Пятины в свою очередь подразделялись на волости и погосты{74}.
Псковская община естественно устроилась по образцу Великого Новгорода, как бывший его пригород. Но уже великая разница в объеме и географическом положении их земель должна была во многом отразиться на их внешней истории и внутреннем складе.
