Собиратели Руси полностью

При первых известиях о военных сборах Ивана Васильевича, новгородцы послали просить у него опаса или разрешения приехать своему владыке с боярами для переговоров. Но Иван уже решил покончить с Новгородом. Он велел задержать опасчика в Торжке; после того послали из Новгорода другого опасчика, наконец третьего, который встретил великого князя уже в Новгородской земле. Только 8 ноября он отпустил первых опасчиков с дозволением прибыть торжественному новгородскому посольству. 23 ноября, когда Московский князь стоял в селе Сытине, в 30 верстах от Новгорода, явилось к нему это посольство с архиепископом Феофилом во главе. Оно состояло из десяти членов: пять старых посадников (Яков Короб, Феофилакт Захарьин, Лука и Яков Федоровы, Лука Исаков Аполинарьин) и пять человек от житьих людей, вероятно, по одному от каждого конца (Клементьев, Медведников, Арбузьев, Кильской и купец Царевищев). Владыка бил челом Ивану Васильевичу, называя его государем и великим князем всея Руси, от игумнов и священников всех семи соборов Великого Новгорода; он молил смиловаться над своей отчиной, унять свой меч и огонь, ходившие по земле новгородской, и, кроме того, отпустить в Новгород тех бояр, которые были сведены в Москву в прежний приезд великого князя. За владыкой били челом о том же самом остальные послы, от имени степенного посадника Фомы Андреевича и степенного тысяцкого Василия Максимова, а также от всех старых посадников и тысяцких, бояр и купцов, житьих и черных людей. Просьба о возвращении нескольких отосланных в Москву бояр мало соответствовала обстоятельствам, когда дело шло уже о существовании самой Новгородской общины. Лука Федоров прибавил просьбу, чтобы государь велел поговорить с ними своим боярам. Великий князь ничего не ответил и позвал послов к себе на обед: А на следующий день назначил на говорку с ними князя Ивана Юрьевича Патрикеева и двух братьев-бояр Василия и Ивана Борисовичей.

Согласно с дипломатическими обычаями того времени, новгородские послы разделили между собой статьи переговоров: Яков Короб просил вообще, чтобы великий князь «пожаловал свою отчину Великий Новгород вольных мужей, нелюбье отдал, а меч унял». Феофилакт Захарьин ходатайствовал об освобождении задержанных бояр. Лука Федоров предложил, чтобы государь ездил в Новгород не более одного раза в четыре года, брал в каждый приезд по 1000 рублей, и чего его наместник с посадником не могут управить, он бы сам решал в этот свой приезд, а к себе в Москву новгородцев к суду бы не вызывал. (Очевидно, новгородцы желали устроить великокняжеский суд наподобие митрополичьих подъездов в Новгороде или владычних во Пскове.) Брат Луки Яков Федоров говорил, чтобы великокняжеские наместники не вмешивались в суды владыки и посадника. А послы от житьих людей просили, чтобы «мукобряне» великого князя (Городищенские его служилые люди) судились не на Городище, а в городе. В заключение Яков Короб просил, чтобы государь указал своей отчине Великому Новгороду, как и в чем ему челом бить.

Бояре все сказанное доложили великому князю; а на следующий день по его указу держали ответ послам, точно так же разделивши его между собой. Князь Иван Юрьевич сделал общее вступление. Затем продолжал Василий Борисович, который распространился об известной посылке в Москву подвойского Назара и дьяка вечного Захара, или о том, как новгородцы заперлись в названии великого князя государем, чем положили на него ложь и нанесли ему оскорбление. Иван Борисович высказал удивление великого князя тому, что владыка и послы ходатайствуют о задержанных боярах, на грабежи и насилия которых сами прежде жаловались. В заключение Иван Юрьевич прибавил: «захочет своим государям великим князьям отчина их Великий Новгород бити челом, и он знает как им бить челом». С таким ответом посольство было отпущено. 4 и 5 декабря владыка с тем же самым посольством снова являлся к великому князю уже в его стоянку на Паозерье. Для ответов великий князь к трем помянутым боярам присоединил еще двух: Федора Давидовича и князя Ивана Стригу-Оболенского. Послы принесли повинную от новгородцев в том, что они отпирались от слов Назара Подвойского и Захара дьяка.

На это последовал ответ.

«Если винитесь и спрашиваете, какому нашему государству быть в нашей отчине Великом Новгороде, то мы хотим в нем такого же государства, какое у нас на Москве».