Я невольно улыбнулась и быстро приобщилась к лепке пирожков тем, что аккуратно складывала начинку, куда велено. Хозяйка квартиры споро меняла противни в духовке, отвлекаясь на это дело буквально на несколько секунд, а потом снова занималась тестом.
Где-то рядом запиликал телефон. Я замерла, осматриваясь.
– Так, красавица, руки у меня запачканы. Включи-ка на телефоне громкую связь, – кивнула она в сторону подоконника. Я приняла вызов и включила динамик. – Евгения, ты немного не вовремя, – строго поведала она дочери.
– Мам, я быстро, – услышала я взволнованный голос Жени и положила начинку, повинуясь взгляду матери девушки. – У нас ЧП небольшое.
– Ну, рассказывай, – женщина ловко завернула пирожок, отправила его на противень и снова взялась за кружочек теста.
– У нас Ваську подстрелили, – выпалила младшая сестра моего мужа.
У меня ложка из рук выпала.
– Что-о? – Просипела Клавдия.
– Мам, ты не переживай. Живой он, – выдохнула девушка. – Ты это… Адель ведь у тебя?
– У меня, – голос хозяйки квартиры дрогнул.
– Ты ей… скажи как-то аккуратненько. Мол, задело слегка…, – зачастила она.
– Так, дочь, что конкретно случилось с Василием? – Вдруг перешла женщина на совершенно деловой тон.
– Да Петр решил на чистую воду этих черных риелторов по суду вывести, и Ваську отправил за их чистосердечным признанием. А там почему-то все сорвалось, Вася пулю поймал, сейчас операция идет. Она там где-то в плече у него застряла. Кровопотеря большая, но Златка уже уехала, кровь для него сдаст, если что.
Я почти беззвучно заскулила и обхватила себя руками, потому что меня начала бить крупная дрожь. Господи, из-за меня чуть человека не убили. Мамочки!
– Ладно, Евгения, ты не беспокойся. Я Аделаиде все расскажу. А ты держи меня в курсе, – велела мама девушки.
– Хорошо. Мам, мне сейчас еще с Людмилой разговаривать… Представляю, каких еловых опилок она нам всем отсыпет за Ваську, – вздохнула девушка и прервала звонок.
Клавдия же быстро вымыла руки, налила в стакан воду, что-то накапала туда и протянула мне.
– Пей, – велела. Я автоматически взяла стакан и выпила залпом, так как в горле пересохло, а сердце, казалось, готово выломать грудную клетку. – Не переживай, с Василием у нас хорошо все будет. Он живучий парень. В школу пять раз в неделю стабильно меня вызывали. Дрался, – выдохнула она.
Я же поставила стакан на стол и поднялась на плохо слушающиеся меня ноги.
– Это из-за меня, – проговорила.
– Околесицу-то не городи, – Клавдия взяла меня за руку и повела в комнату. – А ну садись, – велела она, потянув меня на диван, с которого согнала заспанную болонку.
– Господи, – я принялась раскачиваться, пытаясь найти хоть какой-то смысл в том, что меня тут спасают… такой ценой.
– Девочка моя, ты эту дурь из головы выбрось. Если Василий у нас чего-то не хочет делать сам, его в жизни не заставить и не принудить. Там мальчишки в детстве не наигрались в эти свои игры, вот сейчас такое и вылезает, – принялась она мне объяснять.
Я же впала в какой-то ступор. Слова вроде бы понятные, а смысл ускользает. В голове билась лишь одна мысль: только бы выжил. Если у него сейчас операция, значит рана серьезная. Большая кровопотеря…
– Я в Москву поеду, – поднялась с дивана.
– Ты сейчас ляжешь на диван и поспишь, – не согласилась со мной Клавдия.
– Нет, я…, – почему-то я снова села на диван, так как голова закружилась. Наверное, перенервничала очень.
– Поспишь, а утром уже будем решать, что делать, – увещевала меня женщина.
Она как-то ловко уложила меня головой на подушку, укрыла пледом и принялась мурлыкать что-то колыбельное. Я почему-то сразу отключилась.
Проснулась я в полной темноте от громкого звука.
– Тише ты, – услышала голос Клавдии из коридора.
– Как она? – Шепотом спросил второй голос. Судя по всему, говорила Женя.
– Накапала ей свои капли от бессонницы. Они безвредные, не переживай. Но уснула она, как миленькая, – поделилась женщина. – Как Василий?
– Нормально, – голос Евгении стал звучать глухо. Наверное, на кухню ушли. Я поднялась с дивана и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. – Операцию провели, влили литр чужой крови… Васька у нас сильный, выгребет тихонько. Пока без сознания, но, думаю, что к утру очнется.
– Дай-то бог, – выдохнула Клавдия. – Пирожки будешь? Мы с Аделаидой налепили немного.
– Давай, – не стала отказываться Евгения.
– Люсенька как? – С беспокойством спросила женщина.
– Прокапали в больнице, вкололи седативное… Нормально, врачи утверждают, что маме и ребенку ничего не угрожает, – пояснила Женя. – Но Людмила разозлилась. Кажется, через пару дней с этой шайкой-лейкой все будет закончено. Петр сейчас фактически столицу зачищает от всех следов этой организации. Кто успел сбежать, того Иммануил быстро находит. У Люды руки длинные. Белоярцев только рядом с ней постоянно находится и старается убедить, что не надо так усердствовать. Но кто бы его слушал.
– Люся у нас деятельная очень, – тихо хмыкнула Клавдия.
– От нее другие люди зависят, – девушка устало вздохнула.
Я же, поджав губы вошла на кухню и укоризненно уставилась на уложившую меня «спать» женщину.
