Потому что рекрутер был не один. Следом за ним, на расстоянии пары шагов, шел человек. На вид – лет шестидесяти, с тонкими седыми волосами, в черном свитере с высоким воротом. Когда я встретился с ним глазами, меня как будто прострелило током: взгляд был совершенно мертвый, пустой, как бельма рыбьих глаз. Мужчина без интереса оглядел меня и тут же отвернулся. Он шел, сцепив руки за спиной и наклонившись вперед. Его нижняя губа была немного выдвинута вперед, отчего выражение лица было капризным и недовольным. Почему-то стало страшно, как будто недовольство этого человека напрямую касалось меня.
Я сжал виски пальцами. Шаги за моей спиной затихали, мир вокруг плыл и тонул в белизне.
Белые халаты. Этот человек все время был в окружении белых халатов, похожих на брюха подвешенных для сушки к потолку карасей. Халаты танцевали вокруг него, окружали его и все время что-то говорили.
Пахло озоном, рыбой, везде, куда дотягивался глаз, тянулись бесконечные ряды плитки и зеленые коридоры.
«Это наш лучший экземпляр!»
Кто? Женщина… наклоняется ко мне… У нее глаза ласковые, знакомые.
Голова взорвалась болью, и все исчезло.
Выпроводив котенка за дверь, я оперся руками об стол, наклонил голову и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Окинул взглядом кабинет, стер капельку андреевой слюны со столешницы и отогнал мысли о том, что только что произошло. Поправил галстук и невольно бросил взгляд в правый верхний угол комнаты. Там стоял шкаф, набитый всякой всячиной: статуэтками, картинами, книгами – всем тем, что за годы работы конторы «ЛегионГруппАльфа» надарили мне, ее директору. Двери шкафа были стеклянными, в них я мог видеть свое отражение.
На самом верху шкафа стояла черная скалящая зубы пантера, сделанная из какого-то отполированного до блеска камня. Уже не помню, кто ее принес. Одно ухо у пантеры было немного кривым, потому что за ним пряталось крохотное звукозаписывающее устройство.
Еще один жучок прятался под телефонным кабелем. Это то, о чем я знал точно, но, на самом деле, средств наблюдения было намного больше. Все офисы кишели ими, как шерсть бездомной собаки – блохами. Марк, наиболее приближенный ко мне сотрудник, рекрутер и правая рука, разумеется, был завербован и стучал куда нужно о том, о чем нужно. Я был под колпаком, и это было нормально.
Собственно, был я под колпаком лет с двадцати, почти половину жизни, – уже успел привыкнуть. Даже забыл о том, что бывает по-другому.
Вспомнил ненадолго той ночью, когда встретил Андрея.
Люди с улицы не попадают в спецслужбы. Хотя эта фраза, пожалуй, не совсем точна. Люди с улицы не делают карьеру в спецслужбах, вот так лучше. Попасть туда, вопреки расхожему мнению, довольно просто: намного лучше для этого подходит слово «вляпаться». Подумав об этом, я дернул головой, как будто прослушка могла стоять даже внутри моего черепа.
Интересно, как в это встрял Андрей? Он один из тех, кто думает, что такая жизнь – то, что надо? Власть, влияние, сила, иллюзия избранности? Или уже пожалел, но не может соскочить?
Вряд ли я когда-нибудь об этом узнаю точно, но Андрей кажется живым, радостным. Находящимся на своем месте.
Выпрямившись, я пригладил волосы и направился к выходу из кабинета: моего гостя не стоит заставлять ждать.
Я успел встать в дверях приемной за несколько секунд до того, как Марк и его спутник приблизились.
– Вениамин Витальевич, – я выпрямил спину, подал ему руку.
Старик ее не пожал, но он не пожимает руки никому из тех, кого я знаю. Все, кого я знаю, протягивают старику руку первыми и не ждут ответного жеста. Должно быть, это повелось еще с тех времен, когда я даже не родился.
Вениамин Витальевич, которого в узких кругах называли Окунь, окинул меня взглядом, его тело со сцепленными за спиной руками дернулось вверх, как будто у рыбы, которая пытается выпрыгнуть из воды.
– Когда ты себе, Никита, секретаршу заведешь? – добродушно спросил он, снова наклонившись вниз. Глаза его были прищурены. – Чтобы самому гостей не встречать?
Я еле удержался от того, чтобы посмотреть на Марка, как всегда невозмутимого, похожего на солдата почетного караула. В том, что ничего в «ЛегионГруппАльфа» не делается без ведома Окуня, у меня не было ни малейших сомнений. К материалам, которые собирают жучки, он тоже имел доступ. В этом не было ничего странного, разумеется: Окунь не отслеживал непосредственно меня, он стремился быть в курсе всего, что происходит вокруг, и, по возможности, направлять события в нужное ему русло.
Впервые на моей памяти он настолько явно обозначил свою осведомленность. Легче всего это было трактовать как прямую угрозу.
– Как раз подыскиваю, Вениамин Витальевич. Проходите. – Я посторонился.
Интересно, шоу, которое мы здесь устроили, он прослушает лично? Или такие детали его не волнуют?
